25 лет после «Бархатной революции»

Posted November 24th, 2014 at 7:02 pm (UTC+0)
7 comments

Мирная трансформация власти в Чехословакии в 1989 году, сопровождавшаяся переходом от диктатуры к демократически избранному правительству, стала ключевым моментом в процессе падения коммунизма и кардинальным изменениям в мировой политике. Чехословакия была не единственной центрально-европейской страной, где пал коммунистический режим. Однако именно события в Чехословакии заслуживают особого внимания, благодаря личности Вацлава Гавела. Гавел обладал неимоверным талантом, благодаря которому, смог не просто рассказать миру о драматических перипетиях событий в Праге, но и подчеркнул их моральную составляющую, демонстрирующую универсальность демократического идеала.

Гавел не был просто демократом-триумфалистом, как недавно написал президент Национального фонда поддержки демократии Карл Гершман. Гавел понимал те огромные трудности, которые лежат перед Чехословакией в деле построения демократии. Он также использовал свой статус президента, чтобы объяснить человеческие, духовные параметры демократии и не считал, что демократия неизбежна и непобедима.

Рассматривая недавние события в России и Украине и реакцию на них Запада, неудивительно, что спустя четверть века очень многие вспоминают о роли Гавела в «Бархатной революции». События 1989 года воодушевляли и воодушевляют не только таких героев, как Гавел, но также позволяют осознать возможность победы добра над злом. События 1989 года в Чехословакии, как считают многие, могут продемонстрировать Западу, каким образом стоит помогать развитию демократии в Украине и России.

В Украине благодаря народному протесту на Майдане – который во многом напоминает «Бархатную революцию» – пал коррумпированный режим Януковича, что встревожило партнера Януковича в Кремле. На фоне равнодушия Запада, российского вторжения и неясных перспектив внутренних реформ, перспективы Майдана пока остаются неясными.

В то же время, оппозиционное движение в России, которое в 2011-12 годы потрясло основы режима Владимира Путина, снова затихло. Кремль разделяет и привлекает к сотрудничеству ключевых лидеров оппозиции, а также использует националистическую риторику, захлестнувшую Россию после вторжения в Украину – ее поддерживают многие оппозиционеры. Все это ослабило тех, кто пытается противостоять Путину.

Национальный фонд поддержки демократии (National Endowment for Democracy) – частная негосударственная организация, помогающая росту и укреплению демократических институтов в мире – провел конференцию, в центре которой была роль, которую сыграла «Бархатная революция», роль Вацлава Гавела и связь этих событий с современностью. Среди участников была бывшая госсекретарь США Мадлен Олбрайт, известные журналисты и общественные активисты.

По мнению всех выступавших, даже в Чехословакии установление демократии оказалось более сложным делом, чем ожидалось. Демократия не расцветает сама по себе, как верили в 1989 году, этот процесс требует постоянного внимания. Надя Дюк из Национального фонда поддержки демократии сказала, что верит в то, что Украина окончательно сделала выбор в сторону Европы, однако, если правительство страны не сможет провести необходимые реформы и изменения, то неизбежны новые протесты. По ее словам, гражданское общество в Украине еще более укрепилось с приходом в политику многих ветеранов, вернувшихся с востока страны. По мнению Нади Дюк, Украина нуждается в лидере калибра Гавела, однако события последнего десятилетия не предоставили стране такой возможности.

Джэксон Дил, старший редактор газеты The Washington Post, обозначил факторы, которые тормозят Запад в более активной поддержке демократического развития России и Украине. Среди них он упомянул экономический кризис в Европе, уменьшивший ресурсы для поддержки демократии, упадок доверия к НАТО и националистическую идеологию Владимира Путина, которой многие симпатизируют в Европе.

Журналист Леон Вайселтер напомнил, что большинство западноевропейских наций –«потребительские, материалистичные общества», которых склонны поддерживать демократии словами, а не делами. Я бы добавил, что коррупция европейских лидеров, подпитываемая российскими деньгами, гарантирует, что развитие демократии в России не будет главной темой политической повестки дня в Европе.

Лидеры общественных организаций, которые присутствовали на конференции, отметили, что выучили много уроков за последние четверть столетия. Они считают, что демократию невозможно навязать или экспортировать, если этого не хочет народ страны. Иностранные негосударственные организации могут лишь помогать местным активистам, но никак не управлять процессом.

Выступавшие на конференции подчеркнули, что сегодня создание эффективных стратегий для борьбы с тем, что напоминает глобальную эрозию демократии – и не только в России –  становится огромным вызовом. Они призвали мыслить стратегически, однако в детали не углублялись.

В тот же самый день, как на конференции в Вашингтоне вспоминали «Бархатную революцию», президент Путин выступил на заседании Совета безопасности РФ, где говорил о необходимости противостояния «цветным революциям». Он демонстрировал страх перед массовыми народными протестами, которые, например, произошли в Украине и Грузии. Путин пообещал сделать все возможное, чтобы ничего подобного не случилось в России.

Можно быть уверенны, что вне зависимости от того, где и когда поднимется новая волна демократических протестов, Кремль будет готов к этому – в отличие от 1989 года.

Дональд Дженсен

Мир без Стены

Posted November 10th, 2014 at 5:28 pm (UTC+0)
18 comments

9 ноября 1989 года волна беспрецедентных по масштабам массовых протестов в Восточной Европе снесла стену, которая разделяла Германию больше четверти века и стала символом послевоенного порядка. Мирный, исторический слом коммунистической системы ГДР произошел неимоверно быстро, однако имел долговременные последствия для Германии, Европы и для мира. По сути, падение Стены ознаменовало не только объединение Германии, но и распад Организации Варшавского договора, окончание «холодной войны» и дезинтеграцию Советского Союза.

Не все разделяли энтузиазм берлинцев, танцующих на обломках стены. Европейские лидеры задавались вопросом: какую роль единая Германия должна и может играть в будущем Европы?, и каким образом новая Германия должна отвечать на политические, экономические вызовы и вызовы безопасности, исходящие от Российской Федерации – наследницы СССР?

Но для целого поколения, последствием окончания «холодной войны» стала однополярная международная система (с США, как единственной сверхдержавой), а также международный консенсус об универсальном применении демократических принципов, об экономике, основанной на свободном рынке, и расширении НАТО.

Сегодня этот фундамент рушится, из-за реваншизма России и фундаментальных изменений в мире.

С точки зрения Москвы, однополярный «новый мировой порядок» с гегемонией США, который возник после краха Советского Союза и продолжался до начала иракской войны, утратил свою силу. Администрация Обамы сама начала период сокращения присутствия США в геополитике. Россия также наблюдала, как Евросоюз переживал наиболее серьезный кризис с момента своего создания и называла Уолл-стрит виновником глобального экономического кризиса 2008 года, который серьезно ударил по России.

Кремль верит в то, что баланс миропорядка начал смещаться в сторону от Запада – Китая, Индии, Бразилии (с каждой из этих стран Москва начала налаживать связи). Украинский кризис привел к тому, что Кремль прямо бросил вызов мировому устройству, существовавшему после окончания «холодной войны», и порядку в Европе, который Владимир Путин открыто отбросил.

Изменения в геополитической ориентации Москвы сопровождались декларациями Кремля – некоторые из них правдивыми, однако зачастую преувеличенными и заведомо ложными – о «виктимизации» России. Слышны заявления о том, что США помогли поставить СССР на колени в 1980-е годы, что Запад спонсировал политический хаос, который ослабил Россию десять лет спустя, что расширение НАТО нарушило обещания, данные президенту Горбачеву, и сегодня угрожает национальной безопасности России.

В рамках это подхода были изобретены внешние враги России, необходимые для того, чтобы оправдать авторитарный курс Путина внутри страны и обеспечить его режиму общественную поддержку, показав что Путин вернул Россию в число великих держав, несмотря на сопротивление Запада.

Центр США и Европы Института Брукингса в Вашингтоне провел конференцию, где обсуждались последствия падения Берлинской стены и объединения Германии, как для Европы, так и для США. Эксперты говорили о конструктивной роли, которую Германия сейчас играет, как политический и экономический лидер Европы.

Старший научный сотрудник Института Брукингса Констанц Стелценмюллер высоко оценила роль, которую Германия играет в урегулировании украинского кризиса. По ее словам, это показало, что Берлин осознал, что не сработали его прошлые усилия использовать экономические и торговые отношения для мирной интеграции России в Европу.

Во время дискуссии много говорили о России. Известный журналист Марвин Калб отметил, что расширение НАТО на Восток стало «ошибкой», так как в нем не было необходимости, и оно стало провокационным для России. Он не пояснил своего тезиса – стоит напомнить, что Россия в тот период не проявляла особой враждебности по отношению к Западу и долгое время  участвовала в работе Совета НАТО-Россия (в начале 1990-х во внешнеполитических кругах США задумывались о том, чтобы предоставить России членство в НАТО).

Во время конференции не обсуждали взаимосвязи между внешней и внутренней политикой России – той главной силой, которая сейчас движет антизападной кампанией. Учитывая нынешние события в Украине, можно утверждать, что решение о расширении НАТО на Восток было исторически верным предвидением. Можно быть уверенным в том, что не будь расширения НАТО, Путин нашел бы другой повод для своих действий.

Опрос, проведенный в России Фондом «Общественное мнение» в начале ноября, показал, что 82% россиян знают о падении Берлинской стены, и 51% позитивно оценивают это событие. Однако, треть респондентов не согласна с тем, что «холодная война» закончилась – этот взгляд, без сомнений, отображает нынешнее напряжение в отношениях между Востоком и Западом.

В Германии прошло празднование 25-й годовщины падения Стены, на котором с главной речью выступил Михаил Горбачев, который предупредил о новой «холодной войне».

Украинский кризис стал результатом, а не причиной нового периода соперничества между США и Россией, и все больше сложных отношений между США, Европой и Россией. Можно быть практически уверенным в том, что возвращения к статусу кво не произойдет – усилия по интеграции России в евроатлантическое сообщество провалились.

Парадокс заключается в том, что в то время, как Путин в своей валдайской речи заявил, что Россия не ищет мирового доминирования и не намерена соревноваться с США за величие, на практике он отказывается играть по международно признанным правилам, которые считает «американскими».

Таким образом, как заявил во время дискуссии в Институте Брукингса Гидеон Рэчмен, с окончанием эпохи, которую символизирует падение Берлинской стены, все сложнее увидеть очертания нового мирового порядка.

Дональд Дженсен

Россия и ее «мягкая сила»

Posted October 20th, 2014 at 4:56 pm (UTC+0)
99 comments

«Мягкая сила» России – психологическая война, использование угроз и взяток, пропаганда – оказались ключевыми факторами при захвате и аннексии Крыма, и играют важнейшую роль в тайном вторжении на восток Украины.

Москва использовала эти инструменты для достижения ряда ключевых целей: во-первых, для того, чтобы ослабить поддержку Киева на Западе; во-вторых, чтобы подорвать авторитет международных организаций, которые хотели наблюдать за российским вмешательством; в-третьих, чтобы создать в мире лживое представление о сложившейся ситуации, дабы оправдать свое вмешательство в украинские дела и дестабилизировать Украину.

Нарратив строился вокруг, так называемого, «Русского мира» – культурных, исторических и языковых связей русскоязычных славян – который не знает государственных границ. К этому были добавлены утверждения о том, что в Киеве усиливаются фашизм и антисемитизм, что русскоговорящие украинцы на востоке страны стали жертвами дискриминации, и, наконец, что Украину не следует считать отдельной от России страной.

В последние годы эти рычаги «мягкой силы» стали занимать все более важную позицию в российской внешней политике. Действительно, на протяжении десятилетия Россия развивала и усиливала свои возможности применения «мягкой силы».

Впервые в официальном документе этот термин был использован в 2010 году – в приложении к Концепции внешней политики РФ. В 2013 термин возник в новой версии в самой Концепции. В этом документе «мягкую силу» обозначили как комплексный способ достижения целей во внешней политике, основанных на методах гражданского общества, информационных, культурных и других методах и технологиях, альтернативных традиционной дипломатии. Было указано, что целями применения «мягкой силы» является создание позитивного имиджа страны и улучшение информационной поддержки российской внешней политики. Согласно документу, российские официальные лица должны презентовать привлекательность и конкурентноспособность русской культуры, языка и системы образования. Они также должны создать в мире сеть дружественных России стран. Для достижения этих целей Концепция призывает к использованию новых технологий («Твиттер-дипломатии») и потенциала миллионов россиян, живущих в диаспоре. Косвенное, но значительное влияние в инструментах «мягкой силы» также придается Русской православной церкви и СМИ.

Задолго до того, как «мягкая сила» получила это название (термин ввел в оборот профессор Гарвардского университета Джозеф Най), Россия уже давно использовала одну из форм «мягкой силы» – пропаганду – в советскую эпоху. Запад противостоял этому, применяя амбициозную, но, в результате, успешную стратегией использования международного вещания для распространения правдивой информации. Не имея доступа к объективной информации о ситуации в собственной стране, жители СССР обращались за ней к «Голосу Америки», Радио «Свобода» и к другим международным СМИ. Только благодаря западному радио они узнавали об изменениях в коммунистической Польше, Венгрии и в самом Советском Союзе.

Однако ныне ответ Запада на новую информационную войну, которую ведет Россия, оказался запоздалым и безынициативным, прежде всего из-за того, что западное вещание утратило многие свои ориентиры, несмотря на профессионализм и преданность своему делу со стороны журналистов и редакторов. Считая, что с 1990-х годов Россия уже больше не представляет угрозы миру, США годами недофинансировали международное вещание. За это время развивались новые источники информации и технологии, количество слушателей западного радио значительно уменьшилось, а вопросы создания программ (достижение баланса между развлекательными, новостными и аналитическими программами) до конца так и не были решены. За это время бюрократия, управляющая международным вещанием, становилась все более неэффективной.

Разногласия по поводу задач международного вещания в сегодняшних условиях так и не были разрешены: каким образом цель распространения объективной информации можно примирить с внешней политикой США?, как можно продвигать демократические ценности в то время, когда многие западные элиты – часто в СМИ – не могут достичь консенсуса в вопросе о том, что означают эти ценности?

В вашингтонском Институте Кеннана недавно прошла дискуссия об уроках опыта «холодной войны» для современного международного вещания.

Специалист по исследованию аудитории Радио «Свобода» Юджин Парта отметил, что во время «холодной войны» слушатели включали «Голос Америки» и Радио «Свобода», чтоб услышать правдивую информацию, чтобы проверить официальную версию событий. Тогда слушатели не хотели, чтоб западные СМИ вмешивались в политическую жизнь страны.

Другие участники встречи делились своими воспоминаниями важной роли международного вещания для Восточной Европы, что привело к падению коммунистических режимов в 1989 году.

По свидетельству многих участников конференции, очень сложно извлечь уроки из того периода для решения сегодняшних проблем. Президент правозащитной организации Freedom House Дэвид Крамер напомнил, что на большей территории бывшего Советского Союза и в некоторых других странах независимые СМИ сейчас находятся в упадке.

Главный редактор Радио «Свобода» Ненад Педжич говорил о планах запуска проекта нового телевидения, призванного противостоять хорошо финансируемой российской медиа-кампании.

Представитель Госдепартамента напомнила об усилиях США по противостоянию пропаганде в российских социальных сетях и отметила, что действия Вашингтона в этой сфере нужно лучше сочетать с публичной дипломатией, с упором на программы культурного обмена.

Большинство участников встречи согласились с тем, что для достижения успехов многое будет зависеть от судьбы законопроекта, над которым работает Конгресс США, призванного реформировать международное вещание.

Однако измеряя результаты воздействия примененной Россией «мягкой силы» с помощью традиционных способов – а именно в терминах привлекательности национальной культуры – можно сказать, что российское вмешательство в Украину провалилось. Согласно выводам опубликованного в июле исследования, проведенного в 44 государствах мира исследовательским Pew Research Center, международная репутация России серьезно ухудшилась.

Однако целью Москвы в использовании «мягкой силы» не заключается лишь убеждение масс в чем-то и последующее улучшение имиджа России. Скорее, оно направлено на «подрыв нарратива Запада в определенном вопросе», а не предоставление чего-то взамен –  все это делается для того, чтобы эффективно противостоять «несправедливому», по мнению Кремля,   миропорядку. Такую интерпретацию российской «мягкой силы» предлагает журналист Питер Померанцев, в недавно опубликованной статье.

Представляется, что сегодня Кремль вполне доволен результатами использования «мягкой силы». Несмотря на падение курса рубля и другие экономические проблемы России, в середине сентября российское правительство объявило о существенном увеличении финансирования государственных СМИ: как местных, так и международных. Целью данного шага должно быть приобретение больших симпатий на внешней арене и укрепление власти внутри страны.

Уже давно понятно, что следующий ход – за Вашингтоном.

НАТО после Уэльса

Posted October 9th, 2014 at 5:06 pm (UTC+0)
28 comments

Недавние события в Украине и на Ближнем Востоке создали угрозу евроатлантической безопасности и поставили под вопрос будущее НАТО. В то время, как представители Североатлантического альянса дискутировали в Уэльсе 4-5 сентября, украинское правительство и поддерживаемые Россией сепаратисты договорились о перемирии, что позволило последним оставить за собой захваченные недавно территории. Это соглашение стало первым шагом на пути к возникновению «замороженного конфликта» на украинском востоке и юге, наподобие тех, которые были использованы Москвой в Молдове и Грузии для удержания контроля над бывшими советскими сателлитами. Такая ситуация не позволит Украине вступить в западные организации и союзы.

В более широком контексте, российское вмешательство в Украине показало, что НАТО все еще должна быть готова к управлению своей коллективной безопасностью в условиях кризиса, и что способность к эффективному отпору важна сегодня как никогда.

Эти вызовы нашли свое конкретное выражение во время саммита в Уэльса, как видно из двух примеров. В первом случае, НАТО пришлось заверить обеспокоенных стран-членов – Польшу и страны Прибалтики – что Альянс будет гарантировать их безопасность, несмотря на российскую агрессию.
Во втором – членам Альянса пришлось искать более эффективные способы ответа на нетрадиционные угрозы, исходящие от России: – овладение ею методами ассиметричной гибридной войне 21 столетия, к чему Запад оказался не готов. Как считает бывший британский дипломат Иан Бонд, с начала украинского кризиса западные лидеры не раз демонстрировали нежелание использовать средства, которые имеются в их распоряжении, для того, чтобы остановить грубое нарушение Россией международного права.

Найти полностью удовлетворительные ответы на эти вызовы в ходе саммита в Уэльсе не удалось. Альянс поддержал Украину на словах, но ушел от предоставления большой помощи. Было обещано 19.4 миллиона долларов в таких сферах, как тыловое обеспечение, командование и контроль, средства связи и реабилитация раненых, однако суммы будут выданы незначительные и мало помогут Украине, нуждающейся в современном оружии и хорошо подготовленной армии.

Члены НАТО также согласились создать силы быстрого реагирования в составе 4, 000 человек и договорились о постоянном «ротационном» присутствии войск в Восточной Европе. Однако на саммите не были предприняты конкретные шаги по противодействию «гибридной войне», которую ведет Москва. Про Крым, незаконно аннексированный Россией в начале этого года, почти не упоминали, как и о малазийском самолете, сбитом в июле при обстоятельствах, которые вовлекают в эту трагедию Россию, хотя и непрямо.

7 октября министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс во время своего выступления в Центре трансатлантических отношений в Университете Джонса Хопкинса в Вашингтоне более позитивно оценил Уэльский саммит. Дданное мероприятие было приурочено выходу новой публикации Центра по названием «Усиление сотрудничества США с Северо-балтийским союзом безопасности».
Литовский министр приветствовал результаты саммита, назвал стратегию безопасности НАТО «по прежнему актуальной» и отметил, что упор сегодня следует сделать на реализации и адаптации к новым условиям, в том числе – в странах Балтии. По его словам, важно, чтобы НАТО помогало Украине противостоять российской агрессии, так как «бездействие тоже может быть провокационным». Министр считает, что теоретически у НАТО достаточно рычагов давления на Россию, однако их следует применять более активно на практике. В тоже время он приветствовал возобновления отношений России и НАТО в будущем.

Линас Линкявичюс отметил, что на данный момент Россия «проверяет» на прочность Литву различными путями, включая возобновление дел против литовцев, которые уклонились от призыва в советскую армию до обретения Литвой независимости, и финансирование пропаганды внутри Литвы. «Это усиливает напряженность», – отметил министр. Он назвал контролируемые Россией государственные медиа средствами «засорения мозгов» методами, которые, по его словам, использует Москва для запугивания населения Крыма в отношении украинской власти.

Реакцией на недавние промахи стали многочисленные рекомендации по поводу того, как НАТО следует обеспечивать интересы в сфере безопасности за пределами альянса. Директор Центра трансатлантических отношений университета Джонса Хопкинса Дэн Хэмилтон особо выделил важность этой проблемы на севере Европы. По его словам, Северо-балтийский регион имеет сплоченную позицию, несмотря на то, что не все страны являются членами НАТО. Он привлек внимание к программе «Усиленного партнерства в Северной Европе», как к примеру того, как различные европейские страны могли бы сотрудничать в вопросах безопасности с НАТО, не будучи частичными или полными ее членами. И литовский министр, и представители польского правительства, побывавшие Вашингтоне с визитом, особо подчеркнули то, что их страны готовы предоставить Украине прямую военную помощь, кроме наступательного оружия, на двусторонней основе, если Киев попросит об этом.

Россия ответила на саммит НАТО так, как она отвечала на каждую фазу кризиса в Альянсе – эскалацией. Несмотря на то, что Кремль пока придерживается перемирия, в последние недели в России обсуждают пересмотр военной доктрины, объявили о планах дальнейшей модернизации российского ядерного оружия, а также поставили военно-промышленный комплекс под личный контроль президента Путина. В середине сентября генерал в отставке Юрий Якубов, советник министерству обороны России, сказал, что новая доктрина не только назовет НАТО главной угрозой России, но также детально разъяснит сценарии, при которых может быть рассмотрена возможность нанесения превентивных ядерных ударов против Альянса.

Новый Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг в интервью польским СМИ на этой неделе заявил, что Альянс все еще стремится к конструктивным отношениям с Москвой, несмотря на проблемы, однако заверил, что организация намерена выполнять свои договорные обязанности.
Однако когда официальная Москва все громче заявляет о необходимости пересмотра «несправедливой» архитектуры безопасности в Европе, вряд ли стоит ожидать, что Кремль прислушается к предложениям Столтенберга о сотрудничест

Путинская клептократия

Posted October 4th, 2014 at 12:16 am (UTC+0)
19 comments

Американский историк из Гарвардского универститета Ричард Пайпс в течение всей своей выдающейся карьеры доказывал, что основополагающая черта России – патримониальность государства. Ее правители – и цари, и современные лидеры – управляли государством как своим личным владением, включая людей, земли и ресурсы. Граница между политической властью и экономической собственностью, которая четко определена на Западе за счет принципа верховенства закона (хотя и неидеально имплементированное), в России размыта, а права собственности очень слабо защищены.

За счет этого, становятся заметны три аспекта российской политики: во-первых, коррупция не угрожает системе, а является источником ее жизненной энергии. Во-вторых, коррупция в России – инструмент сохранения власти элит. И, в-третьих, противоречия между формальным конституционализмом, институтами и правами собственности, прописанными на бумаге – как бы слабы они не были – и реалии глубоко укоренившихся патримониальных отношений в России приводят к постоянному напряжению в системе управления государством.

Владимир Путин пришел во власть в период, когда Россия сталкивалась с подобными противоречивыми вызовами. С одной стороны, он был продуктом системы и был выбран семьей Ельцина и другими ключевыми фигурами российской элиты, включая олигархов, для защиты их интересов. С другой стороны, он должен был помочь реализовать требования новых претендентов на власть и деньги, успокоить ненависть, которую питал народ к олигархам, и консолидировать собственную власть. Путин во многом преуспел. Главным образом, благодаря повышению международных цен на энергоресурсы и другое сырье, российский средний класс рос, и в своем большинстве оставался вне политики.

Политически независимых олигархов разгромили или нейтрализовали, а их бизнес передали доверенным бизнесменам, голодным бюрократам и союзникам Путина из разных центров силы. После 14 лет правления Путина, можно заметить много признаков того, что век этой системы подходит к концу, однако патримониальный характер государственной системы сохраняется.

В вашингтонском Институте Кеннана прошло обсуждение новой книги профессора Карен Давиша «Клептократия Путина – кто владеет Россией». В книге рассматривается внезапный взлет российского президента во власть и исследуется группа людей, которая приобретала властные полномочия и обогащалась вместе с ним. Автор анализирует происхождение путинской «команды», судьбу «денег партии» (тайных активов КПСС) в период распада Советского Союза, а также роль Путина в мэрии Санкт-Петербурга, который в ту пору считался «гангстерским раем».

Давиша рассказывает историю грабежей, мошенничеств и незаконных обогащений в России. Не оставлен без внимания и Запад, который лишь на словах осуждал коррупцию в России, в то же время давая возможность хранить у себя незаконно полученные российские деньги, предоставлял российским олигархам возможность скупать роскошную недвижимость, а их детям – возможность учиться в элитных частных учебных заведениях.

Слабостью предыдущих исследований была недостаточная серьезность доказательств прямой связи между властью и деньгами в России. Однако Давиша крайне тщательно и придирчиво подходит к используемым фактам.

В одной из наиболее противоречивых частей книги Давиши говорится о том, что Путин и его команда с самого начала хотели установить «режим, который будет контролировать приватизацию, ограничивать демократию и вернет Россию к статусу великой державы». «Мы никогда точно не узнаем, когда нынешний режим решил сделать то, что сделал, – добавляет автор, – но сложная и умная система была построена, благодаря этим намерениям Путина».

Как отмечает Давиша, Путин «с самого начала хотел установить авторитарный режим в России, возможно, не только ради самого себя, но потому что контроль над политическим и социальным развитием страны был для его команды бОльшей целью, чем строительство любой демократии».

Это заявление автора, если оно и верно, сложно доказать. Путин без сомнения был заинтересован в авторитарном режиме, однако реальность более сложна. Скорее всего, он и его приспешники не решили в один момент использовать авторитарный путь правления – в большей степени, они унаследовали от Бориса Ельцина систему, которая уже имела авторитарные черты, и которая при Путине только еще больше укрепилась.

Постоянно задаваемым вопросом во время правления Путина был следующий: в какой степени принятие внешнеполитических решений зависит от коррупционных интересов? Проще говоря: кто кого контролирует – держит ли «Газпром» в своей власти российское государство или же российское государство контролирует «Газпром»?

Давиша считает, что ключевую роль в данном случае играют деньги. По ее мнению, защита интересов бизнеса российской элиты в южной и восточной Украине было главной причиной российской интервенции.

Если эту отличную книгу прочитает большое количество людей, определяющих политику Запада, она может существенно обогатить дискуссии о том, стали ли западные санкции адекватным ответом на агрессию Москвы и каким образом добиться их большей эффективности?

Порошенко в Вашингтоне

Posted September 22nd, 2014 at 5:34 pm (UTC+0)
26 comments

На прошлой неделе президент Украины Петр Порошенко посетил Вашингтон, чтобы получить от США большую военную и экономическую помощь на фоне возрастающих сомнений о пути украинских реформ. Визит украинского президента прошел на фоне зыбкого перемирия на востоке Украины и неопределенности насчет дальнейших шагов Москвы.

Выступления Порошенко были тепло восприняты в Конгрессе и в одном из ведущих исследовательских центров Вашингтона – «Атлантическом Совете». Президент Украины отметил, что сейчас перед Европой стоят новые вызовы: «гибридная война, терроризм, национальный радикализм и экстремистские движения, стирание и разрушение национальной идентичности». «Нельзя выиграть войну одеялами», – подчеркнул он.

Однако результаты визита Порошенко – смешанные. Президент Обама вежливо оказал в просьбе о поставках Украине оружия и военного снаряжения, однако пообещал выделить 46 млн долларов на обучение пограничников и еще 7 миллионов – гуманитарной помощи. Правительство США и неправительственные организации также окажут техническую помощь в проведении политических и экономических реформ в Украине. В конце своего визита Порошенко сказал, что «удовлетворен» результатами и что Украина получила столько помощи, сколько «возможно» – осторожно выбранные слова должны были показать, что он вернется в Киев с той моральной поддержкой США, на которую рассчитывал, однако с меньшей материальной помощью, чем рассчитывал получить.

Отказ Белого Дома предоставить Украине больше помощи, несмотря на всю симпатию Вашингтона к делу Порошенко, отображает комбинацию различных факторов. Многие из них в скорее относятся к Обаме, чем к украинскому президенту. Во-первых, многие американские официальные лица обеспокоены, что Порошенко пока недостаточно делает для борьбы с коррупцией. Парламент Украины отказался принять антикоррупционное законодательство, пока Порошенко находился с визитом в Вашингтоне, хотя президент и пообещал, что закон будет принят после его возвращения в Киев. (Томас Мелиа, помощник Госсекретаря США по вопросам демократии и прав человека на недавней конференции в Киеве отметил «Слишком много признаков ведения политики в традиционно украинском стиле»). Во-вторых, президент Обама не хочет предпринимать шагов, которые Кремль мог бы воспринять как излишне провокационные. В-третьих, администрация США в целом довольно осторожна в вопросе проецирования военной силы. Наконец, Обама озабочен нестабильностью на Ближнем Востоке, которую считает для США бОльшим приоритетом.

Наблюдатели, присутствовавшие на благотворительном приватном обеде в Балтиморе 13 сентября, были удивлены заявлениями Обамы – он приуменьшил угрозу, которую представляет для мира российское вторжение в Украину. Согласно сообщениям СМИ, одному из гостей Обама сказал: «У нас очень небольшие объемы торговли с Украиной. Геополитически, то, что происходит в Украине, не представляет для нас прямой угрозы». Скорее всего, в Кремле слова президента интерпретировали как возможность того, что, в конце концов, США будут готовы принять нейтральную Украину или включение востока Украины в сферу российского влияния

Порошенко вернулся в Киев в момент, когда его политические позиции становятся все более уязвимыми. Проиграв в военном конфликте с Россией и сепаратистами, украинский парламент принял закон об особом статусе восточной Украины, включая Донецк и Луганск, которые находятся под контролем пророссийских сепаратистов, что стало однозначной уступкой Кремлю. Закон предоставляет этим регионам большую автономию на три года, гарантирует права русского языка и позволяет более глубокие связи с Россией (хотя регионы не будут иметь формального права проводить самостоятельную оборонную и внешнюю политику). Другой закон представил амнистию некоторым сепаратистам. Лидер партии «Батькивщина» Юлия Тимошенко, бывший премьер-министр Украины, заключенная в тюрьму Виктором Януковичем, назвала этот закон «унизительным и предательским».

В то же время, Украина ратифицировала Соглашение об ассоциации с Европейским Союзом, хотя Москва потребовала и получила перенесение сроков полной имплементации этого договора – до конца 2015 года. В этот период Украина будет способна беспошлинно поставлять свои товары в Европу, сохраняя на прежнем уровне торговые связи с Россией. Эта пауза должна дать Украине, России и ЕС время для достижения компромисса. Порошенко назвал соглашение историческим, однако у Украины не было большого выбора на фоне того, что Россия угрожала продолжением военных действий и экономической блокадой, если ее требования не будут приняты.

Некоторые европейские комментаторы считают, что соглашение подорвет способность Украины к имплементации реформ и легитимизует роль России в будущем страны. Несмотря на то, что парламентские выборы на следующей неделе скорее всего приведут к созданию пропрезидентской коалиции, а украинские чиновники в Вашингтоне говорили о том, что реформы неизбежны, имеются признаки того (и это не только заявления сторонников Тимошенко), что политические дрязги – старая украинская традиция – опять возобновится.

Россия также испытывает проблемы. Опросы показывают, что российское общество не поддерживает войну с Украиной. Москва вынуждена реагировать на достоверные сообщения о потерях среди российских войск в Украине. Западные санкции толкают российскую экономику к рецессии. Сейчас для Москвы разумным было бы поддерживать перемирие и обеспечить себе место на будущих переговорах. Однако Кремль не отказался от своей стратегической цели: обеспечения постоянного подчинения Украины.

Этот тревожный факт и отсутствие более масштабной помощи от западных партнеров усиливает беспокойство Киева.

Дональд Дженсен

Украинский кризис и место России в системе международных отношений

Posted August 25th, 2014 at 7:15 pm (UTC+0)
89 comments

На протяжении четверти века США и Европа пытались интегрировать России в систему международных отношений. Эта стратегия имела некоторые успехи, но сейчас потерпела поражение из-за кризиса в Украине и последовавших санкций в отношении России. Президент Обама заявляет, что пока не наступила новая «холодная война», однако, как представляется, не удастся избежать наступления новой эры, которая потенциально способна оказать серьезные последствия на глобальную экономику, борьбу с терроризмом и на режим нераспространения оружия массового поражения.

Стратегической целью России в украинском вопросе является установление постоянного подчинения Киева – Москве и оказание постоянного влияния на ее внешнюю и внутреннюю политику. Подпитка очага нестабильности на востоке Украины – главный инструмент для получения контроля над Киевом. России важно предотвратить трансформацию Украины в демократическое государство, так как именно это будет угрожать авторитарному режиму Путина. Кремль рассматривает интеграцию Украины в систему европейской безопасности и экономических структур, как угрозу российской безопасности.

Политика России в отношении Украины имеет более широкие последствия для европейской и международной политики. Кремль хочет получить международное признание российской сферы влияния на территории бывшего Советского Союза и сместить географический баланс евроатлантического влияния, уменьшив, таким образом, влияние Соединенных Штатов. Преследуя эти цели, Россия пытается дистанцироваться от международного порядка, который считает несправедливым. В Кремле верят, что политика США преследует цель оградить Россию от мира, «заперев» ее, и сдерживать действия Кремля.

Как считают в Москве, непопулярный «новый мировой порядок», установившийся после распада Советского Союза, подошел к концу. Глобальное доминирование США и Запада уменьшается, а в лидеры выдвигаются такие страны, как Китай, Индия и Бразилия. Что касается администрации Обамы, то Кремль рассматривает его правления как период сокращения влияния США, когда Вашингтон уделяет больше внимания внутренним проблемам, и осмотрительно относится к своему вовлечению в международные дела.

Беря во внимание сложную международную ситуацию, данный подход Кремля означает реальный и продолжительный конфликт России и США. Для Соединенных Штатов на кону стоит их роль, как гаранта системы международной стабильности, которую они получили после окончания «холодной войны». Но для России конфликт с США – рискованная игра, от результата которой будет зависеть будущее режима Путина. Экономики США и Европейского Союза намного больше российской и более продвинуты в технологическом плане. Россия страдает от многих социальных и демографических проблем. Ее потенциальные союзники – особенно Китай – имеют весьма ограниченные совместные интересы с Россией, а по некоторым направлениям – являются прямыми конкурентами Москвы.

В Вашингтоне, в Институте Брукингса прошла дискуссия, где обсуждался вопрос: «что означает поворот российской внешней политики для международного порядка и для внешней политики США?». Президент института, Строб Тэлботт отметил, что для США победа Путина в Украине – «не вариант». Если Путин безнаказанно нарушит территориальную целостность Украины, он подаст пример другим мировым лидерам, которые могут быть более агрессивны – к примеру, Китаю. К тому же, по словам Тэлботта, миру на самом деле нужна Россия, с ее талантливым населением, в таких международных структурах, как «Большая восьмерка» и «Большая двадцатка». Нынешний кризис, по словам эксперта, особенно опасен из-за безрассудства Путина – он готов лгать, и имеет пониженное чувство опасности.

Старший научный сотрудник института Брукингз Клиффорд Гэдди описал эволюцию внешнеполитических взглядов Путина после того, как тот пришел к власти. По словам эксперта, Путин не начинал как «антиамериканский лидер», но с самого начала говорил о том, что США не понимают Россию (некоторые российские комментаторы говорят о том, что сначала Путин хотел союзничества с Вашингтоном). Когда именно выкристаллизовалось негативное отношение Путина к США непонятно, считает Гэдди. Сегодня российский президент намерен остановить расширение НАТО. Он хочет, чтобы Запад дал России самой определять свои потребности в сфере безопасности и не давать США играть роль международного «полицейского», когда это вредит интересам России. Однако действия Путина в Украине полностью подорвали международный порядок, при котором Россия бы пользовалась уважением, подчеркнул Гэдди.

Третья участница дискуссии, Сюзен Глассер из газеты Politico, уделила больше внимания проблеме реализации «самоуверенной националистической программы» внутри России, которая помогает консолидировать власть Путина. «Это вопрос, с которого бы я начала дискуссию», – отметила Глассер.

Тэлботт пессимистично отозвался о планах России подорвать сложившийся международный порядок: «Между Советским Союзом и Россией огромная разница, поэтому сейчас пока нет новой “холодной войны”. Россия не сможет стать конкурентом Китаю. Сейчас у России нет того идеологического видения, которое было у СССР. В Донецке, Крыму она показала, что у России есть доктрина – использовать военную силу для защиты русскоязычного населения. Но это абсолютно контрпродуктивно. Такой подход гарантирует, что все ее соседи будут искать помощи в другом месте. Сейчас Россия – параноидная страна».

Параноидная? – Возможно. Однако в обозримом будущем полем этой борьбы будет Украина. Тактика России может измениться, однако не изменится ее оценка того, что эта страна – часть ее ключевых интересов.

Дональд Дженсен

БРИКС: фактор России

Posted August 16th, 2014 at 12:21 am (UTC+0)
30 comments

Быстрое развитие группы БРИКС, состоящей из Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР, привело к беспрецедентному развитию партнерства между этими странами, а также торговли, росту инвестиций среди наиболее динамичных экономик мира. (Сначала группа носила название БРИК, перед тем как туда вошла Южная Африка в 2010 году).

Члены БРИКС относятся к «развивающимся» или «новым индустриальным» странам и известны не только быстрыми темпами своего экономического развития, но также и существенным влиянием на региональные и международные отношения. Все пять стран входят в «Большую двадцатку». В 2014 году совокупная численность их населения достигала почти трех миллиардов (то есть,40% человечества), которые обеспечивали 20% мирового ВВП.

Для России, группа БРИКС – это часть более широкой стратегии Кремля по уменьшению, как считает Москва, несправедливого доминирования США на мировой арене. Недавнее турне Владимира Путина по Латинской Америке, которое включало также визиты на Кубу, в Никарагуа, Аргентину и Бразилию, завершилось участием в Шестом саммите БРИКС, который прошел в Бразилии. Участники встречи объявили о создании специального резервного фонда и Банка развития, цель которого – уменьшить роль МВФ и Мирового банка как арбитров глобальной экономики. Россия также надеется использовать свое участие в БРИКС, чтобы показать, что она – глобальная, а не региональная держава (именно этот статус недавно саркастически присвоил России Барака Обама). Россия также хочет работать вместе с другими членами БРИКС, чтобы показать: несмотря на санкции Запада из-за ее роли в украинском кризисе, Москва способна добиваться успехов, работая с другими международными партнерами.

Группу БРИКС и критикуют, и хвалят. С одной стороны, как подчеркивают ее сторонники, такие инициативы как Банк развития БРИКС очень важны, так как доверие к индустриально-развитым странам подорвано – они не смогли поддержать развитие новых мировых лидеров. Этот банк отражает недовольство управлением и доминированием развитых экономик мира со стороны активно развивающихся государств. Это особо проявилось во время недавнего мирового финансового кризиса, который начался в США и Европе, и характеризовалось неспособностью передать часть ответственности имеющимся международным структурам, таким как МВФ. Банк развития БРИКС также мог бы позитивно повлиять на мировое развитие. Как пишет Питер Хобсон в недавней статье в газете The Moscow Times, создание Банка развития БРИКС – это шаг вперед в попытке «создать новое поколение экономических тяжеловесов».

С другой стороны, сомнительно, что страны БРИКС смогут выступать в качестве объединённой мировой силы. Несмотря на то, что совокупный ВВП БРИКС больше, чем у ЕС, экономики отдельно взятых стран, входящих в БРИКС, находятся на различном уровне – как по размерам, так и по темпам развития. Экономическая политика в этих странах разная: от государственного контроля до рыночной экономики. БРИКС также не может найти общую почву из-за существенных различий в политических ориентациях и геостратегических интересах. К примеру, эта организация не смогла договориться по вопросу единого кандидата на посты главы МВФ и Всемирного Банка, когда эти вакансии оказались открытыми в 2011 и 2012 годы. Члены БРИКС также расходятся во мнениях в вопросе о торговле: всего несколько месяцев назад Индия и ЮАР дали понять, что  могут и не поддержать соглашение, подписанное незадолго до этого. Некоторые страны, входящие в БРИКС, к тому же очень неоднозначно относятся к военному вмешательству России на востоке Украины.

В Вашингтоне в Центре имени Вудро Вильсона, группа известных экспертов обсудила «сложности» и «противоречия», которые существуют в рамках БРИКС.

Франсис Корнегэй, научный сотрудник Центра Вильсона, говорил о том, что БРИКС демонстрируют растущую в мире тенденцию многополярности, примерами которой являются Шанхайская организация сотрудничества, углубление связей между Россией и Китаем и более активное участие Бразилии и ЮАР в событиях на мировой арене. По его словам, каждую страну-члена БРИКС, нужно рассматривать больше в региональном контексте.

Пауло Сотеро, глава программы изучения Бразилии в Центре Вильсона, продолжил эту тему. Он говорил о другом подходе к пользе от членства в БРИКС: экономический кризис 2008 года на Уолл-Стрит дал шанс новым игрокам в мировой экономике. Сотеро подчеркнул, что различия в интересах государств БРИК усложняют нахождение общей позиции. Индия, к примеру, не может открыть свой агропромышленный комплекс для мировой экономики, так как это приведет к серьезным социальным проблемам внутри страны.

В случае с Россией, по словам эксперта, западные санкции и введение Москвой эмбарго на поставки продовольствия из ЕС, США и других стран Запада, подняли вопрос о возможности экспорта продуктов питания из Бразилии. Однако, как подчеркнул эксперт, это могло бы повлечь негативные последствия для Бразилии.

Сегодня возможности БРИКС больше потенциальные, чем реальные. Один из участников семинара, Ренато Бауманн из Бразильского института прикладной экономики описал БРИКС как стакан, наполовину полный и наполовину пустой.

Сейчас Бразилию, Китай, Индию и ЮАР больше интересует, какую цену заставит заплатить Россию международное сообщество во главе с США в связи с кризисом в Украине, перед тем, как БРИКС предпримет следующие шаги для налаживания сотрудничества внутри группы.

Опыт России показал, что, по крайней мере, сейчас Запад готов наказать тех, кто бросает вызов существующим в мире правилам игры.

Дональд Дженсен

Обама и российская политика США

Posted August 12th, 2014 at 3:26 pm (UTC+0)
12 comments

Президент Барак Обама раз за разом реагировал на действия России в отношении Украины: незаконное вторжение и аннексию Крыма, и раздувание конфликта на востоке республики. Он удачно организовал международную коалицию для ответа на агрессию Москвы, постепенно ужесточил экономические санкции и предоставил Киеву материальную поддержку.

Однако у этого подхода есть и заметные недостатки. Во-первых, цели действий Вашингтона изначально были неясными и очень часто противоречивыми. Является ли целью прекращение российской поддержки вооруженных сепаратистов? возвращение Крыма? или же содействие смене режима в самой России – а именно так действия США склонны интерпретировать российские лидеры?

Во-вторых, желание Вашингтона действовать сообща с Евросоюзом приводит к тому, что этот альянс действует медленно. В свою очередь, это делает менее однозначной реакцию Запада на действия России. Какой бы ни была цель Вашингтона, это дало России время для ответа и дало инициативу Владимиру Путину.

В-третьих, Обама часто казался очень осторожным в отношении России, поскольку ему необходимо находить общий язык с американским бизнес-лобби. Кроме того он явно не желает проецировать мощь США в мире (согласно сообщениям американским СМИ, некоторые члены администрации Барака Обамы неформально готовы были уступить Крым России).

Наконец, Барак Обама периодически рассматривал украинский кризис как досадную помеху на фоне того, что он считает намного более важным для целей США на международной арене – в первую очередь, так называемый «поворот в сторону Азии» и борьбу с экстремизмом на Ближнем Востоке. В некотором смысле опасения президента понятны: Россия – ядерная держава, Путин – непредсказуем, и на каждом этапе российский президент все время действовал в сторону эскалации конфликта, а не уменьшения напряжения. Однако в целом, его действия ставили целью изобразить президента США нерешительным лидером, а Запад – разделенным.

Первый умеренный ответ администрации США на российские провокации, скорее всего, только раззадорил Кремль. Более желательным было бы быстро наложить санкции на ключевые отрасли российской экономики в день или днем позже после объявления об аннексии Крыма. Это бы показало, что, во-первых, у незаконных действий всегда есть последствия; во-вторых, что США серьезно относятся к своим международным обязательствам, и особенно к обязательствам в сфере нераспространения оружия массового поражения (соответствующие заверения были вписаны в Будапештский меморандум, который нарушила Россия); в-третьих, что Вашингтон не потерпит нарушений международного порядка; в-четвертых, что Вашингтон останется международным лидером даже тогда, когда приходится принимать болезненные решения.

За последние несколько дней в двух отдельных заявлениях президент Обама постарался прояснить свой подход к украинскому кризису, но вновь подал смешанные сигналы.

2 августа в интервью журналу The Economist он точно отметил, что США должны отвечать на глобальные вызовы со стороны России. С другой стороны, он описал Россию, как «региональную державу». Если воспринять его слова буквально, можно предположить, что Обама недооценивает угрозу со стороны России для мирового порядка. Однако его покровительственный тон, скорее всего, способен только вызвать раздражение российских лидеров, вне зависимости от того, насколько плохо они вели себя во время конфронтации. Достичь компромисса в таком случае будет очень трудно (тем более, Обама не впервые принижает Путина публично). В интервью The Economist американский президент также выглядел плохо информированным. Его комментарии по вопросу иммиграции в Россию, низкой продолжительности жизни россиян и неспособности России производить качественные товары были преувеличены и иногда фактически неверны. Обама напомнил о своем позитивном партнерстве с Медведевым во время «перезагрузки» отношений с Россией в первый президентский срок, игнорируя тот факт, что даже тогда во главе российского государства реально стоял Путин.

Обама вновь вспомнил о России на пресс-конференции 6 августа. По его словам, американские и европейские санкции «работают, как и планировалось» и привели к проблемам в российской экономике. Я бы добавил, что санкции – это замечательно, однако непонятно, чего они должны достичь.

Обама говорил о том, что у Путина есть выбор «или же попробовать разрешить конфликт на востоке Украины дипломатическим путем… или же продолжать прежний путь, но, в таком случае рискуя состоянием его экономики». Однако американский президент призвал к осторожности, говоря о том, что Украине не нужна дополнительная военная помощь для борьбы с вооруженными сепаратистами на востоке страны. Открытое нападение России на Украину, как сказал Обама, вызовет «другие вопросы. Но пока мы еще не дошли до этой ситуации». Ни в одном комментарии он не произнес ни слова симпатии ценностной революции в Украине, которая привела к уличным протестам в Киеве прошлой зимой и остается движущей силой  украинского сопротивления российской агрессии.

Пока не ясно, где мы находимся сейчас. Вашингтон и ЕС запоздало (хотя лучше поздно, чем никогда) поняли угрозу, которую несет для европейской безопасности российское вторжение в Украину. Недавние заявления Обамы дают основания предположить, что если Путин введет войска на восток Украины, то последует мощный ответ Запада – скорее всего это будет поставка вооружений украинской армии. Однако Путин, без сомнения, должен задаваться вопросом, насколько долго продержится эта коалиция США и ЕС и насколько быстро она будет реагировать на его действия?

Дональд Дженсен

Украинский кризис и соседи России

Posted July 24th, 2014 at 3:22 pm (UTC+0)
52 comments

Аннексия Крыма Россией и поддержка сепаратистов на востоке Украины стали причиной сейсмической реакции по всей Евразии. Однако эффект оказался наиболее сильным для ближайших соседей России – государств Южного Кавказа, Молдовы и Беларуси, а также для самой Украины. Сложилась противоречивая ситуация: некоторые факторы способствуют притягиванию этих стран к России, а другие, наоборот, отталкивают от нее.

Во-первых, авторитарные режимы Беларуси, Казахстана и Узбекистана усилили преследование оппозиции в своих странах, не желая повторить судьбу свергнутого украинского президента Виктора Януковича.

Во-вторых, соседи России, где проживает много этнических русских, особенно Казахстан, ныне всерьез опасаются, что русское меньшинство может оказывать на них давление во имя объединения с Российской Федерацией, или же Москва может организовать военное вторжение (показательно, что в Казахстане увеличилось количество антироссийских протестов, в которых участвуют этнические казахи).

В-третьих, еще до начала украинского кризиса, некоторые авторитарные государства региона воодушевленно восприняли уменьшение американского присутствия в Афганистане – их не устраивало давление Вашингтона, который призывал их уделять больше внимания вопросам развития демократии и защиты прав человека, хотя это может сделать эти страны более зависимыми от России.

Наиболее плюралистичные из этих стран – особенно Украина и Грузия – хотят, чтобы в регионе сохранялось влияние США. Ощущение напряженности на постсоветском пространстве также возросло, в результате как украинского кризиса, так и иных факторов – приближения момента смены лидеров (особенно в Казахстане и Узбекистане) и беспокойства, связанного с распространение исламского фундаментализма.

Большинство стран-соседей России не поддержали ее агрессию в отношении Украины и предложили Киеву поддержку. Однако они также продолжают поддерживать любимый путинский проект – Евразийский союз, который, как рассчитывает Кремль, может составить конкуренцию ЕС.

Тем не менее, вероятнее всего эти государства продолжат проводить многовекторную внешнюю политику: балансируя между связями с Россией, Китаем и (сейчас в меньшей степени) с США. В прошлом это обеспечивало им свободу маневра на международной арене и автономию во внутренней политике. В этом контексте, для них стало особенно полезным усиление экономических связей Китая со многими постсоветскими странами.

Государственные СМИ авторитарной Беларуси, освещая гибель малазийского самолета MH17, попытались сбалансировать позиции Украины и России. Согласно Belarus Digest, многие представители белорусской элиты в частном порядке критикуют действия Кремля по отношению к Украине, хотя, думается, большинство жителей республики скорее поддерживают российскую позицию. Несмотря на то, что диктатор Лукашенко недавно пошел на ряд политических и экономических уступок Кремлю, пишет газета, Минск все же пытается сохранять нейтралитет в диспуте между Киевом и Москвой, и по возможности, поддерживать президента Украины Петра Порошенко (Лукашенко оказался единственным лидером стран СНГ, который посетил церемонию инаугурации нового главы Украины).

22 июля в Институте Кеннана в Вашингтоне прошел «круглый стол», на котором эксперты обсудили ситуацию в Украине, подписание Грузией, Украиной и Молдовой соглашения об ассоциации с ЕС, российскую реакцию на это событие, а также то, как украинский кризис повлиял на внутреннюю ситуацию стран на постсоветском пространстве.

По мнению бывшего посла США в Украине, а ныне эксперта «Атлантического Совета» Джона Хербста, у Путина две цели в отношении Украины. С одной стороны, он пытается предотвратить развитие демократического общества, ориентированного на Запад. Хербст считает, что неудача Путина в отрыве юга и всего востока Украины от Киева, Путин намерен «заморозить» конфликт хотя бы Луганске и Донецке, что позволит поддерживать нестабильность в Украине. С другой стороны, российский президент хочет сделать все, чтобы избежать западных санкций, призывая к переговорам. По мнению Хербста, Запад дорого заплатит, если не отреагирует на российскую агрессию, и, если Европа не станет лидером в этом процессе, это должны сделать США, включая поставки Украине вооружений и реализуя план развертывания противоракетной обороны. Доктрина Путина, согласно которой он может защищать всех русскоязычных на любой территории цинична и опасна, – подчеркнул Хербст, на фоне того, что большое количество русскоязычного населения проживает в Казахстане, странах Балтии и Польше.

Томас де Ваал из Фонда Карнеги за международный мир сфокусировался на странах Южного Кавказа, многие из которых крайне уязвимы к давлению со стороны России. Армения недавно твердо заявила о своей приверженности Евразийскому союзу, и, как отметил де Ваал, перспективам развития более тесных связей с Россией. Азербайджан остается под плотным контролем режима Алиева, где в последние месяцы оказывается серьезное давление на сторонников демократии. По словам де Вааля, в стране становится все больше пророссийских групп. Грузия остается наиболее демократической страной региона, однако географически «Россия никуда не денется», несмотря на то, что Южный Кавказ сейчас не является приоритетом Кремля.

Краткосрочные перспективы региона на фоне украинского кризиса пока остаются неясными. НАТО не является перспективным направлением ни для одной из этих стран, из-за того, что Кремль выступает против их вступления в Североатлантический Альянс и неготовности самого Альянса к приему новых членов.

В тоже время, события в Украине привели к все большим сомнениям о будущем путинского Евразийского союза. Как отмечает комментатор Кейси Майкл в статье в foreignpolicy.com, этот проект выглядит не союзом равных, а скорее инструментом российского неоимпериализма.
Призывы России ввести единые паспорта и валюту не были поддержаны ее соседями. Немного шансов на успех у проекта создания евразийского парламента, который в 2012 году предложила учредить российская Дума. Лукашенко недавно заявил, что будет бороться с любым, кто выступит против белорусской независимости, «даже если это будет Путин».

АВТОР

Автор

Дональд Дженсен – аналитик Центра трансатлантических отношений в Школе международных исследований имени Пола Нитце при Университете Джонса Хопкинса. Дон Дженсен пишет на темы внутренней и внешней политики России, отношений России и США и стран бывшего Советского Союза. С 1996 -2002 он занимал должность заместителя директора Радио “Свободная Европа”/ “Радио Свобода” в Праге, а с 2002-2008 – директора департамента аналитики Радио “Свобода” в Вашингтоне.  С 1985 по 1996 Дженсен находился на дипломатической работе, работал в посольствах США в Москве и Софии. В 1987 -89 годах – участник переговоров об ограничениях стратегических вооружений, первой инспекции советских ракетных баз. Дон Дженсен имеет степень доктора наук и магистра Гарвардского университета, а также степень бакалавра Колумбийского университета.

О БЛОГЕ

O блоге

Столица США – это не только административный, исторический и культурный центр страны. Вашингтон – это город, в котором сосредоточены многочисленные авторитетные «фабрики мысли», институты и фонды, цель которых – помочь политикам в трансформации научных идей в практику. В своем блоге Дон Дженсен будет знакомить читателей с интеллектуальным продуктом этих аналитических центров – идеями и решениями, дискуссиями и докладами, личными наблюдениями и выводами на тему американо-российских отношений,  международной и региональной политики.

НАШИ БЛОГИ

КАЛЕНДАРЬ

November 2014
M T W T F S S
« Oct    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930