«Орион»: большой шаг в сторону Марса для Америки и всего человечества

Posted December 8th, 2014 at 12:06 pm (UTC+0)
4 comments

5 декабря небо над мысом Канаверал, где расположен Космический центр имени Кеннеди, было в очередной раз разорвано громом ракетных двигателей. Впрочем, за более, чем полувековую историю существования этого американского космодрома, подобное случалось настолько часто, что флоридская лазурь над ним, кажется уже просто не «зарастает». А может быть, кто-то просто сделал в ней застежку-молнию, которую открывает невидимой рукой всякий раз, когда очередная грохочущая «игла» прорывается сквозь воздушное одеяло, чтобы подарить землянам еще одну звездочку, проплывающую по ночному небосклону?

Когда оказываешься в том месте, где реальность соприкасается с фантастикой, легко перейти грань, их разделяющую, и дать волю своему воображению, где самое невероятное обретает такие же осязаемые формы, как ракета или спрятанный под ее обтекателем космический корабль. Именно о них и пойдет речь в этой статье.

«Говорите тише»

Просьба, содержащаяся в названии известной мелодии из фильма «Крестный отец», оказывается, применима не только к людям. На орбиту отправился космический корабль США «Орион». Его вынесла на орбиту «Дельта-4 Тяжелая» – самый мощный носитель из находящихся ныне в эксплуатации. Ее грузоподъемность на низкую земную орбиту достигает 26 тонн. И она оказалась на удивление «тихой».

В 1997 году мне пришлось провожать в космос шаттл «Атлантис». Через несколько секунд после старта гром от его твердотопливных ускорителей (или, если на профессиональном жаргоне, «пороховиков») был такой, что, казалось, он резонирует где-то внутри тебя. Поэтому когда «Тяжелая» окунулась в дым и пламя, раскрасившими ее стартовую площадку, барабанные перепонки невольно сжались в ожидании сильного звукового удара.

Но их ждал приятный сюрприз. У «Дельты» нет грубиянов-«пороховиков», а есть только «интеллигентные» жидкостные ракетные двигатели (ЖРД), которыми она тактично погромыхивала, постепенно превращаясь в дымчатую огневую точку за серыми рваными облаками.

Правда, свои следующие рейсы «Орион» будет осуществлять под куда более громкий «аккомпанимент». Его будет выводить на орбиту создаваемый сейчас в Америке новый сверхмощный носитель SLS, у которого в добавлении к ЖРД будут еще два «пороховика». К слову сказать, самым громким искусственно созданным звуком после того, который производит ядерный взрыв, считается грохот двигателей «аполлоновского» носителя «Сатурн-5». Его слышали жители Нью-Йорка, находящегося от мыса Канаверал в 1,5 тысячах километров, а в радиусе 10 километров от места старта вылетали стекла.

Казалось бы, велико дело – полетел в космос очередной корабль, тем более в автоматическом, беспилотном режиме. Сколько его собратьев уже летало в космос? Советские «Востоки», «Восходы», «Союзы» (последний эксплуатируется до сих пор), «Меркурии», «Джемини», «Аполлоны», шаттлы… К этой компании добавился теперь и китайский «Шеньчжоу». Все они, в общей сложности, совершили более четверти тысячи полетов за пределы атмосферы.

Первый среди равных

И, тем не менее, этот старт – особенный. Начнем с главного: это первый в мире корабль, спроектированный под дальнекосмические миссии, за пределы лунной орбиты. Не путайте с «Аполлонами». Те летали только до Луны и вокруг нее. Этот рассчитан на полеты до Марса и обратно.

В чем разница? Во-первых, «дальнекосмический» корабль в ходе длящихся год и более межпланетных миссий будет подвергаться за пределами радиационных поясов Ван Аллена, окружающих Землю, куда большему воздействию космической радиации, чем околоземные «Союзы», шаттлы или даже «Аполлоны». Последние, хоть и выходили за пределы этих поясов, но максимум недели на полторы. Значит, «Орион» должен будет эффективно защищать экипаж и приборы от не смягченных магнитосферой нашей планеты жестких лучей.

Во-вторых, скорость входа в плотные слои атмосферы у корабля, возвращающегося с Марса, будет заметно выше, чем у околоземного или даже лунного. То есть, «тереться» об эти слои и, соответственно, разогреваться он будет куда больше. Поэтому его необходимо снабдить эффективной теплозащитой, помощнее той, которая есть у его околоземных «коллег»-кораблей.

Самый большой из предшественников «Ориона», построенных по классической схеме (одноразовый носитель – спускаемый аппарат – парашют), – это, конечно, «Аполлон». Диаметр его возвращаемой капсулы достигал 3,7 метра (у «Союза» этот показатель составляет 2,2 метра). При этом «Аполлон» был рассчитан на экипаж из трех человек. Рассматривался, правда, аварийно-спасательный вариант «Аполлона» с компоновкой кресел астронавтов по принципу «сельди в бочке», рассчитанный на 5 человек, но он никогда не был реализован.

Диаметр спускаемого аппарата «Ориона» составляет 5 метров, а взять на борт новый корабль сможет от 4 до 6 человек. Обитаемый объем нового корабля почти в два раза больше, чем у «Аполлона». Кроме того, внутри него есть необходимое пространство, чтобы разместить там воду и пищу для астронавтов в автономных полетах продолжительностью до трех недель.

Речь, как не трудно догадаться, идет о миссиях «Ориона» не в составе крупного пилотируемого комплекса, а о тех, когда он будет летать «сам по себе». Если же в составе комплекса в ходе дальнекосмических миссий, то системы нового корабля будут сертифицированы на сохранение работоспособного состояния в течение, как минимум двух лет. У «Союза» этот показатель составляет 6 месяцев, хотя рассматривалась возможность увеличить его до одного года.

На «экзамен» налегке

Разумеется, отправившийся в свой первый полет «Орион» отличался от своих будущих «близнецов», которым суждено понести астронавтов в дальний космос, не только тем, что покрутился вокруг Земли в автоматическом режиме. Он сделал это «налегке».

В кабине корабля не было кресел, компьютерных экранов и системы жизнеобеспечения. Система аварийного спасения (САС) хоть и была установлена на «Орионе» в виде иглы с «юбочкой»-двигателями, венчающей нос ракеты, но тем не менее реальных двигателей не имела.

То же самое можно сказать и про служебный модуль, расположенный прямо под спускаемым конусовидным аппаратом в виде короткого цилиндра меньшего диаметра, где должно размещаться топливо, а также запасы воды и воздуха для экипажа. Внутри него находились лишь самые основные системы, а так он в основном представлял из себя полноразмерный, хоть и действующий макет данного сегмента «Ориона».

Но «мозги» у «Ориона» были отнюдь не макетными. Его система обработки и передачи данных Ethernet делает это в тысячу раз быстрее, чем аналогичная система на борту МКС.

Испытание испытанием, но не гонять же самый совершенный в мире космический корабль, да еще и на самой мощной в мире ракете совсем порожняком! Поэтому кабина «Ориона» была заполнена всякой веселой мелочью типа игрушек, сувениров, частиц лунной пыли, а также нарукавных нашивок со скафандров Салли Райд – первой американки, слетавшей в космос, и капитана Джеймса Кирка – голливудского персонажа из сериала Star Trek в исполнении Уильяма Шатнера.

Из чего состоял «экзамен»

Он продолжался в общей сложности четыре с половиной часа. В ходе него «Орион» совершил два витка вокруг Земли. Хоть новый корабль и не предназначен для миссий к МКС, первый раз он «крутнулся» вокруг нашей планеты так раз на высоте полета станции, или около 400 километров. А вот свой второй виток «Орион» сделал уже на высоте почти 6 тысяч километров.

На этой отметке 1200 датчиков внутри корабля отслеживали то, как его системы выдерживают повышенную внешнюю радиацию. Но главное испытание было впереди.

Обычные околоземные корабли входят в плотные слои атмосферы со скоростью немного меньше первой космической, составляющей 28 500 километров в час. Что касается «Ориона», то он сделал это на скорости 32 тысячи километров в час (в 30 раз быстрее скорости звука). Много? «Аполлонов» бы эта цифра не впечатлила. Возвращаясь с Луны, они входили в атмосферу на скорости на 16% больше «орионовской».

Но не будем забывать, что для «Ориона» это все-таки были «учения», а не реальный «бой». В атмосфере он разогрелся до 2 200 градусов по Цельсию, что в два раза выше температуры плавления стали. Однако, это «цветочки» по сравнению с тем, что «Ориону» придется пережить при возвращении с Марса, когда он «окунется» в воздушную среду Земли на скорости почти 54 тысячи километров в час.

Тогда температура на его поверхности превысит 3 тысячи градусов Цельсия. А насколько это горячо? Чтобы ответить на этот вопрос, представьте себе, что температура на поверхности Солнца даже в два раза не превышает эту, достигая «лишь» 5 700 градусов Цельсия. Защищать «Орион» от подобного апокалипсиса будет разработанное НАСА специальное термозащитное покрытие под названием Avcoat, представляющее собой комбинацию фибергласса и высокотехнологичного пластика. В своей менее «продвинутой» форме покрытие уже прошло «апробацию» на «Аполлонах».

Прямо в яблочко

Возвращаясь, «Орион» сильно нажал на «тормоза». Всего за 11 минут он сбросил скорость с 32 тысяч до 30-ти километров в час. Перегрузка, которую при этом испытал бы экипаж, находись он внутри корабля, достигла 8-8,2 G. Для сравнения: экипажи «Союзов» подвергаются вдвое меньшей перегрузке, правда в том случае если советско/российский ветеран околоземных трасс возвращается в управляемом, а не в баллистическом режиме.

Если второе, то перегрузка будет не меньше, чем в первом полете «Ориона». Видимо, его создатели посчитали, что для дебютной миссии корабля вполне достаточно и простого баллистического спуска.

Тормозили «Орион» в общей сложности 11 последовательно раскрывавшихся и затем отделявшихся парашютов, за исключением трех самых главных, на которых капсула и коснулась воды в 442-х километрах к западу от Калифорнии. Кстати, «Орион» совершит мягкую посадку даже в том случае, если один из этих трех парашютов не сработает.

Вниманию охотников за редкостями: у вас есть шанс стать обладателем уникального парашюта с «Ориона» (если вы его, конечно, найдете в Тихом океане), ибо НАСА достало из воды только два парашюта из восьми отделившихся.

Приводнился «Орион» всего в полутора милях (примерно 2,5 километра) от заданного места посадки. Подняли его из воды по-особому. Если «Меркурии», «Джемини» и даже «Аполлоны» вытаскивали из волн краном, как попавших на удочку карасей, то новый корабль – методом докования. К нему подошло специальное судно, слегка увеличило осадку так, что часть его кормы оказалась под водой, затем подвело эту часть под «Орион», а после снова «всплыло». Вот так спускаемый аппарат и оказался на «суше», а точнее – в сухом доке корабля.

Где качество, там и цена

Обошелся НАСА этот полет в 370 миллионов долларов, а всего на разработку «Ориона», включая его первый испытательный полет, НАСА потратило 9 миллиардов. Для сравнения: примерно столько же было израсходовано за семь лет работ по созданию станции «Фридом» – предтечи МКС. Правда, было это во второй половине 1980-х годов, когда доллар стоил заметно больше, чем сейчас, и, при этом, все, что смогло предъявить НАСА налогоплательщикам – это десятки килограммов проектно-конструкторской документации.

Следующий полет «Ориона», также в автоматическом режиме, запланирован на 2017-18 годы. Выведет его на орбиту новый носитель SLS. А третий полет, намеченный на 2021 год, будет уже с экипажем. К тому времени расходы НАСА на «Орион» достигнут 19-22 миллиардов долларов.

Созданный по Гегелю

Одной из главных особенностей нового корабля, подчеркнул глава НАСА Чарльз Болден, является то, что в нем заложена возможность к постоянному развитию и совершенствованию. Прежние корабли НАСА были не такими – их конструкция была «раз и навсегда». Какие-то изменения, основанные на опыте эксплуатации, конечно, вносились, но они не носили принципиального характера.

Впрочем, в этом смысле «Орион» отнюдь не пионер. Первым кораблем, в конструкторскую философию, которого, была заложена гегелевская диалектика, стал советско/российский «Союз». Совершивший свой первый полет почти полвека тому назад, в 1967 году, он был подвергнут бесчисленному количеству модификаций, повысивших его надежность, немного – грузоподъемность, а также облегчивших его пилотирование и эксплуатацию. Правда, на «выходе», с точки зрения возможностей, получился практически все тот же «старый, добрый» «Союз», разработка которого началась еще при Королеве, но, наверное, это все же лучше, чем ничего.

Зачем это нужно США?

Многие комментаторы, в том числе российские, среди причин создания «Ориона» ставят на первое место стремление США обрести независимость от России в области пилотируемых полетов.

Но для Америки это была бы слишком мелкая цель, отнюдь не оправдывающая почти 10 миллиардов долларов, потраченных из госбюджета на «Орион». Действительно, к чему такие расходы, к чему баталии на Капитолийском холме на тему «стоит-не стоит» строить корабль для дальнего космоса, когда частные аэрокосмические компании SpaceX, «Боинг» и «Сьерра Невада» уже почти вплотную подошли к решению задачи доставлять американских астронавтов на МКС на американских кораблях?

Главная политическая цель, преследуемая «Орионом», – показать, что Америка, несмотря на свои нынешние экономические и внешнеполитические неурядицы, отнюдь не намерена сдавать свои позиции мирового лидера. А глобальное лидерство в современном мире немыслимо без сохранения ведущих позиций в области науки и техники. Космическая деятельность, ориентированная на радикально новые рубежи, с одной стороны развивает, а с другой, демонстрирует этот научно-технический потенциал.

Намерение построить новый корабль на смену шаттлу высказывал еще президент Джорджем Буш-младший в 2004 году. Многое изменилось с тех пор. Была закрыта, в общем-то, ненужная программа Буша-младшего «возвращения на Луну». Президент Барак Обама провозгласил курс Америки на Марс. Но проект корабля «Орион» выжил, перекинув мост преемственности между программами Буша-младшего и Обамы, показав таким образом волю и решимость нации и ее правительства довести начатое, пусть даже самое сложное и дорогостоящее дело до некоего логического, хоть и промежуточного финала.

А как Россия?

Ведущий телеканала РБК, говоря об «Орионе», спросил, не осталось ли в этой ситуации России только «посыпать голову пеплом и опустить глаза долу»? Почему? Не обязательно. Можно пригрозить американцам «батутом» или сказать с хвастливо-вызывающими интонациями в голосе: «Да чего там они со своими марсианскими планами, когда без России даже до станции добраться не могут!»

Еще можно пригрозить оставить без РД-180 (догрозились – Конгресс принял решение запретить дальнейшую закупку, как этих, так и других российских ракетных двигателей, создав, тем самым, стимул у американской космической индустрии создавать новые двигатели и оставив НПО «Энергомаш» без главного источника существования). Ну и что? Все равно «куда там Америке до России», если промышленность США «не в состоянии» создать двигатели лучше советских, даже если те были разработаны более 40 лет назад, тогда же изготовлены и все последующее время пролежали на складе (намек на «Антарес» с НК-33).

А можно поступить так, как президент Джон Кеннеди полвека назад, когда Америка оказалась в сфере космической деятельности примерно в такой же ситуации, как Россия сегодня. Он сказал: «Мы решили отправиться в этом десятилетии на Луну, а также сделать ряд других вещей не потому, что это легко, а потому что трудно, потому что стремление к этой цели поможет нам организовать и максимально использовать наши энергию и умение, потому что это вызов, который мы согласны принять, причем, принять немедленно и намерены ответить победой, как на него, как и на другие вызовы».

В результате родился «Аполлон». Но нет, увы, в России президента Кеннеди, да и многие россияне, похоже, вполне находят удовлетворение в том, чтобы под грохот «Булавы» называть американцев «пиндосами» (кстати, я так и не понял, что это слово означает, но почему-то его используют всякий раз, когда хотят задеть американцев), вместо того, чтобы бросить Новому Свету вызов в области мирного исследования и освоения космоса.

Как вызвать симпатию человечества

Этим, кстати, очень озабочены сейчас лидеры России. Действительно, в глазах значительной части населения планеты Россия и «оттяпала» Крым у Украины. Ну, еще «по мелочи» – побрякивание стратегическим оружием, поддержка режима Башара Асада в Сирии, истинные или мнимые угрозы бывшим советским республикам и сателлитам, включая те, которые вошли в состав НАТО и Евросоюза и т. д.

На мысе Канаверал я провожал в космос «Дельту» с «Орионом». На старте присутствовали 27 тысяч человек, представляющих почти все страны мира. И я хорошо помню их реакцию, когда ракета оторвалась от Земли и пошла ввысь. Это была совершенно неподдельная радость и, может быть, даже счастье.

Никто не думал о том, что этим стартом Америка укрепляет свое мировое или космическое лидерство. Может, потом такие мысли и пришли, но в тот момент в душах людей возникло и навсегда оставило свой след благодарное чувство, что запуск этот был ОТ ИМЕНИ И ВО БЛАГО ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

Для того, чтобы вызвать симпатию к стране, не обязательно позиционировать ее в качестве противовеса «мировому империализму» или представлять в качестве последнего барьера на пути «мирового зла». Вполне достаточно запустить в космические дали новый корабль, который унес бы с собой частицу души каждого из нас.

Это хорошо понимали лидеры СССР, когда весьма эффективно апеллировали советскими космическими достижения к сердцам «всего прогрессивного человечества». Советского Союза уже давно нет, но достижения эти и сейчас продолжают работать на имидж России. Вот совсем недавнее доказательство.

7 декабря журнал Forbes опубликовал статью под характерным названием: «В экономике Россия прострелила собственные ноги». В этом весьма критическом о положении дел в России материале, она, тем не менее, была названа «страной, которая дала вам семейство ракет-носителей “Союз”», а русские – «парнями, которые с трудом выживают на продаже природных ресурсов», но которые при этом «помогают Международной космической станции летать вокруг Земли на скорости 17 000 миль в час». Никаких других достижений России в этой статье упомянуто не было.

Но, похоже, политической, имиджмейкеровской роли космонавтики совсем не понимают руководители современной России, аппелирующие прежде всего к чувствам тех людей, которые по разным причинам недовольны внешней политикой США.

Следует помнить, что на «прогрессивное человечество» куда большее впечатление произведут конструктивные научно-технические достижения глобального характера, чем постоянная критика в адрес американских «гегемонистов», исходящая к тому же от страны, действия которой на международной арене нередко также воспринимаются, как проявление гегемонизма и империализма.

Юрий Караш

Почему российской космонавтике грозит вырождение

Posted December 1st, 2014 at 11:32 am (UTC+0)
9 comments

МКС (участвуем – не участвуем после 2020 года), «чисто российская» высокоширотная станция, борьба с астероидами, космическим мусором, окололунная станция, лунная база, «пилотируемый транспортный корабль», «транспортно-энергетический модуль», космодром «Восточный», да много чего еще… Что это: «планов громадье» Маяковского или «много шума из ничего» Шекспира?

Увы, похоже, что название известной комедии «великого барда» в большей степени объясняют ситуацию в российской космонавтике, чем строки из стихотворения «певца революции». Только ситуация эта отнюдь не комедийная, а скорее напоминает трагедию. Чтобы понять почему, нужно обратиться к прошлому. В нем мы увидим три корня зарождения и победоносного развития советской космонавтики, а заодно попытаемся ответить на вопрос: есть ли они сейчас у космической отрасли современной России?

Первый корень: военные «родители» гражданских ракет и кораблей

Это – альфа и омега советской/российской космонавтики. Она выросла из ракетной программы СССР. Знаменитая Р-7, или «семерка», ставшая прототипом не менее знаменитой ракеты-носителя «Союз», была ничем иным, как баллистической ракетой, а некоторые долговременные орбитальные станции (ДОС) типа «Салют» были на самом деле «Алмазами», разработанными и построенными для решения оборонных задач.

Но дело не только в военном характере гражданской космической техники СССР. Разрабатывалась и производилась она конструкторскими бюро и предприятиями входившими в систему оборонного комплекса, который был подведомственен с одной стороны Военно-промышленной комиссии Совмина, а с другой – Министерству обороны бывшего Советского Союза. Многие технологии, использованные в гражданской космической программе, либо напрямую пришли в нее из военной техники, либо были субпродуктами военных разработок.

Аналогичная ситуация наблюдалась и в США, но только лишь отчасти. Первые пилотируемые полеты там были осуществлены на модифицированных баллистических ракетах типа «Редстоун», «Атлас» и «Титан». Однако, крупнейшие космические проекты США: «Аполлон» и Международная космическая станция (включая ее предтечу, так и не родившуюся «Фридом») с самого начала создавались, как чисто гражданские. В качестве универсального космического транспортного средства для решения в основном мирных задач появился на свет «Спейс Шаттл» (хотя и рассматривался вариант его использования в качестве космического бомбардировщика). Более того, реализацией этих и других проектов невоенного характера руководило гражданское ведомство – НАСА.

Второй корень: космические рычаги большой политики

В 1960-е годы Советский Союз находился не в лучшей экономической «форме». Необходимость достижения военно-стратегического паритета с США, а в более широком смысле этого слова – со всем блоком НАТО, забирало много ресурсов, в том числе и тех, которые должны были бы поднимать уровень жизни советских людей, укрепляя их веру в «историческую» правильность курса партии и правительства.

В этих условиях многие представители высшего генералитета СССР высказывали недовольство по поводу «ненужного» отвлечения сил и средств оборонных промышленных и конструкторских организаций на решение задач в области мирного исследования и освоения космоса. И, тем не менее, высокие военные чины вынуждены были, скрепя зубы, заниматься бесцельной, по их мнению, гражданской космической деятельностью.

Почему? Да потому, что Кремль решал с помощью космонавтики куда более важные и глобальные для СССР задачи, чем изучение внеземного пространства. С одной стороны космические победы создавали имидж научно-технического лидерства Советского Союза. Это, естественно, укрепляло аргументы советской пропаганды, состоявшие в том, что лишь социалистическая система, основанная на марксистко-ленинских идеях, способна создать условия для невиданного расцвета науки и техники.

С другой стороны, достижения СССР в космосе действительно косвенно свидетельствовали о развитии в Советском Союзе ракетно-космического вооружения, способного решать стратегические задачи глобального масштаба. И Кремль активно пользовался данным свидетельством, причем в такой степени, что политика СССР в 1960-е годы получила на Западе широко распространенное, хоть и неофициальное название «дипломатия спутника».

Третий корень: если дорога, то лишь непроторенная, если медаль, то только золотая

Важнейшей отличительной чертой советской космонавтики конца 1950-х и всех 1960-х годов было то, что она решала абсолютно новаторские задачи в сфере космической деятельности и более того, была нацелена на то, чтобы решить их первой. Поэтому достижения космической отрасли СССР в тот период времени и назывались космическими победами.

Это, как в спорте: побеждает лишь тот, кто оказался впереди соперников по времени, очкам или килограммам. Как только стало очевидно, что советские космонавты в любом случае будут на Луне вторыми после американцев, Кремль потерял интерес к продолжению лунной пилотируемой программы СССР, что и привело к ее закрытию. Вместо этого усилия отрасли были сосредоточены на другом новаторском направлении, где Советский Союз имел неплохие шансы захватить лидерство – создание и эксплуатация ДОСов.

Кстати, о ДОСах. Несмотря на то, что в 1970-е и 1980-е годы бесконечные витки «Салютов» и «Мира» вокруг Земли свидетельствовали не столько о прогрессе, сколько о застое в области советской науки и техники, нужно помнить, что изначально создание орбитальных станций преследовало отнюдь не «застойную» цель. Эксплуатация ДОСов была призвана помочь СССР накопить бесценный опыт для подготовки и осуществления марсианской экспедиции. По замыслу руководителей страны и космической отрасли Советский Союз должен был осуществить ее первым в мире, взяв, таким образом, реванш у США за поражение в лунной гонке.

Был еще в 1980-е годы пассионарный всплеск советской космонавтики в виде проекта «Энергия-Буран», однако его можно рассматривать скорее, как эксперимент, который должен был показать всему миру, что космической отрасли СССР по плечу задачи не меньшего масштаба, чем американской.

И все же, несмотря на общую стагнацию советской космонавтики в последние два десятилетия существования Советского Союза, Кремль продолжал достаточно серьезно поддерживать ее. Причина все та же – увеличение, как продолжительности орбитальных экспедиций, так и количества пристыкованных к станциям модулей, худо-бедно но все же говорило о том, что наука и техника СССР, по крайней мере, не перешла из фазы стагнации в фазу деградации.

Без корней не цвести и не жить

А теперь давайте посмотрим, сохранились ли у российской космонавтики эти три корня, которым она обязана своим зарождением и расцветом?

Программа развития российского оборонного комплекса не предусматривает создания таких типов вооружений, от которых, как в конце 1950-х и в 1960-е годы могли бы «отпочковаться» космические технологии и техника для решения крупномасштабных задач – на этот раз за пределами околоземного пространства. Если простыми словами, то ничего такого, что могло бы лечь в основу, предположим, марсианской экспедиции, в рамках российского оборонного комплекса не разрабатывается. А все, что рядом с Землей представляет собой тиражирование того же самого застоя, под каким бы псевдо-свежим соусом типа «высокоширотной станции» это не преподносилось. Таким образом, этот корень российской космонавтики явно «засох».

Авторитет и престиж государства? Нынешняя верховная власть России предпочитает укреплять их с помощью спортивных соревнований глобального масштаба типа олимпиады или чемпионата мира по футболу, патрульными полетами российских стратегических бомбардировщиков вдоль западных границ или же запусками новых типов стратегических ракет. Значит, корень под названием «космонавтика – рычаг “большой политики”» тоже неживой.

Громкие космические победы на непроторенных космических тропах? Увы, нет в России Королевых, которые могли бы их одержать, а если потенциально и есть, то равнодушное отношение власти к космонавтике, маскируемое увеличением бюджета Роскосмоса, не позволит им сделать для страны и ее космической отрасли то, что в свое время Сергей Павлович сделал для советской космонавтики и СССР в целом. Все рассматриваемые в настоящее время властью амбициозные перспективные проекты предлагают ходьбу по уже проложенным и истоптанным дорогам – либо СССР/Россией либо Америкой. Таким образом, и этот корень отсутствует.

Где нет стратегии, там хаос

Вот, что сказал в недавнем интервью «Российской газете» вице-президент Объединенной ракетно-космической корпорации (ОРКК) Виталий Лопота. «У нас есть Закон “О космической деятельности”. Есть и другой документ, принятый в 2013 году. Это – “Основы государственной политики Российской Федерации в области космической деятельности на период до 2030 года и на дальнейшую перспективу”. Но стратегия в этих документах не прописана», – подчеркнул он.

Это не удивительно. Ведь если космонавтика никак не врастает корнями в стратегию национального развития страны (за исключением отдельных «корешков» типа ГЛОНАСС и ряда околоземных спутников, решающих чисто прикладные задачи), то стратегической цели у нее естественно не будет. А без такой цели можно предлагать все, что угодно, делая, по рецепту Шекспира, много шума из ничего в надежде, что шум этот будет воспринят властью и обществом, как «кипение мысли» российских космических чиновников и их руководителей.

Но можно ли в современных российских условиях поставить цель, достойную истинных, а не назначенных продолжателей дела Королева? Спросим об этом Лопоту. «Если говорить о приоритетах в полетах к ближним относительно Земли небесным телам Солнечной системы, то предпочтение следует отдать Марсу. Это та максимальная задача, которую мы можем решить на том уровне энергетики и технологий, которые у нас есть», – отметил он.

У космической отрасли нынешней России нет тех трех корней, которые питали «дерево» советской космонавтики. Однако, если продолжать использовать аналогии из растительного мира, то бывает, что черенок, воткнутый в почву, может пустить корни и вырасти в настоящее дерево (а таких «черенков» в виде советского технологического наследия еще немало сохранилось в российской космонавтике). Но для этого почва должна быть достаточно плодородной.

Ее «плодородие» – это истинная, а не показная заинтересованность Кремля в космонавтике, намерение сделать данную отрасль инструментом «большой политики», попутно придав ей функции одного из локомотивов развития науки и техники России. Но это возможно лишь в том случае, если отрасль пойдет по нехоженным тропам в космосе.

Повторение, пусть даже в несколько больших масштабах того, что уже было сделано Советским Союзом/Россией или другим государством, не приведет к созданию принципиально новых технологий, не будет ни отражением ни стимуляцией научно-технической мощи России, а,  следовательно, не вызовет интереса ни у верховной власти страны, ни у общества. Без этого интереса российская космонавтика будет обречена на дальнейшую стагнацию, которая рано или поздно приведет к ее вырождению.

Юрий Караш

Космодром «Восточный»: к внеземным высотам воровства и коррупции

Posted November 24th, 2014 at 12:09 pm (UTC+0)
16 comments

В сентябре 2009 года, в интервью «Независимой газете» относительно планов России построить новый космодром «Восточный» на Дальнем Востоке (См. НГ: «Россия растранжирит деньги в околоземном пространстве»), я сказал: «Это не что иное, как зарывание бюджетных денег, которое породит коррупцию и воровство».

Видимо, во многом по причине огромных возможностей по незаконному личному обогащению работы по строительству космодрома все-таки начались. Но не даром, говорили древние римляне, sunt certi denique fines – всему, наконец, есть предел. И воровству тоже. Это стало очевидно через 5 лет после того интервью.

Буквально несколько дней назад российские СМИ сообщили о задержании нескольких ключевых фигур, участвовавших в строительстве «Восточного». По сообщению газеты «Известия», был заключен под стражу главный инженер проекта по оснащению космодрома «Восточный» Сергей Островский. Данный арест был произведен в рамках следствия о хищениях бюджетных средств, выделенных на проектирование и строительство космодрома.

Но это лишь верхушка айсберга. Расследование воровства при строительстве «Восточного» началось двумя месяцами ранее, в конце сентября 2014 года. Тогда Следственный комитет РФ (СКР) возбудил сразу два уголовных дела о хищениях бюджетных средств, выделенных на строительство космодрома Восточный. В основу дела легли материалы, собранные ФСБ и Счетной палатой.

«Дочки» – подельницы

В октябре, как утверждает «Известия», сотрудники ФСБ и СКР совместно провели обыски по делу в офисах Федерального космического агентства, «Дальспецстроя» и ОАО «Ипромашпром» – дочерней структуры Роскосмоса. В рамках следствия были арестованы бывший глава «Дальспецстроя» Юрий Хризман и бывший главный бухгалтер этой организации Сергей Ашихмин. Им были предъявлены обвинения по ч. 4 ст. 160 УК РФ – это присвоение, либо растрата, совершенные в составе преступной группы В ОСОБО КРУПНОМ РАЗМЕРЕ.

Правда, это лишь начало. Как сообщил «Известиям» источник в Роскосмосе, следователи проверяют все фирмы, которые участвовали в проектировании «Восточного». Правоохранители пытаются отыскать случаи фиктивных контрактов с не менее фиктивными организациями, существующими только на бумаге.

Использование «дочек» для воровства бюджетных средств, выделенных на космическую деятельность, было успешно обкатано на проекте ГЛОНАСС. Как отмечают «Известия», «задействование цепочек подставных организаций – самый распространенный способ освоения бюджетных средств, выделяемых на проектные и исследовательские работы». В 2014 году суды уже вынесли ряд приговоров по таким делам, самое громкое из них – не трудно догадаться – было связано с ГЛОНАСС.

Так «Синертек» – «дочка» ОАО «Российские космические системы» и EADS Astrium постоянно привлекала к выполнению работ на средства Федеральной целевой программы ГЛОНАСС третьи компании. Одна из них была «Центр научных исследований и испытаний электронных компонентов» (ЦНИИЭК). Однако, как следует из текста приговора Мещанского суда, данный договор был фикцией, ибо ЦНИИЭК в принципе не мог сделать работу, которая была ему якобы поручена. В итоге проект был выполнен чисто виртуально, а «исполнители» получили 3,4 миллиона рублей, которыми они впоследствии поделились с заказчиками.

Совпадение, или тень Сердюкова над «Восточным»?

Если у России есть неприкрытый враг – государство, желающее уничтожить ее вооруженные силы – то оно давно уже должно было бы сделать бывшего министра обороны РФ Анатолия Сердюкова своим почетным гражданином, обеспечив его попутно пожизненным содержанием. Такой ущерб нанес Сердюков обороноспособности России путем коррупции и неприкрытого воровства.

Совпадением ли стало то, что уже упомянутый Сергей Островский был сотрудником 31-го Государственного проектного института специального строительства (ГПИСС), который получил широкую огласку в 2013 году в рамках расследования дела бывшей высокопоставленной военной чиновницы Евгении Васильевой – протеже Сердюкова?

Напомним, что Васильева была и остается одной из главных фигуранток дела о многомиллиардных хищениях бюджетных средств через холдинг «Оборонсервис». Чиновница обвиняется, также в том, что организовала продажу 100% акций ГПИСС по искусственно заниженным ценам двум компаниям: подконтрольной ей «Вита Проджект» и «Сосновоборэлектромонтаж». Впрочем, после начала следствия по делу ГПИСС новые собственники этой организации вернули ее в собственность государства.

Кому он нужен, этот «Восточный»?

Решение о строительстве нового космодрома, которому предстояло сменить Байконур в качестве главной космической гавани России, было принято в 2007 году. Эксперты, продвигавшие и отстаивавшие эту идею (если не думать, что они делали это в надежде получить свою долю от гарантированного «распила» средств при строительстве «Восточного»), обосновывали ее двумя главными обстоятельствами.

Первое – необходимость обрести независимость от Казахстана в области космической деятельности. Действительно, всем известно, что после неудачных стартов «Протонов», Астана вводила мораторий на запуски этих главных «добытчиков» коммерческих средств для российской космической программы. Мораторий снимался лишь после установления причин аварии и разработке мер по предотвращению ее повторения. Причина – высокотоксичное топливо, которое попадает в окружающую среду Казахстана при авариях «Протонов». Кроме того, Казахстан не оставил попыток поднять арендную плату за Байконур, которая в настоящее время составляет 115 миллионов долларов.

Второе обстоятельство – сделать «Восточный» своего рода стимулятором научно-технического и экономического развития всего дальневосточного региона, способствовать подъему его высокотехнологичной промышленности и усилить интерес высококвалифицированных молодежных кадров к жизни и работе в этом удаленном уголке России.

Надуманный характер этих обстоятельств был очевиден с самого начала. Во-первых, моратории на запуски «Протонов» после их аварий предусматриваются российско-казахстанским соглашением по «Байконуру». Во-вторых, если Казахстан будет по-прежнему возглавляться трезвомыслящими политиками, то он никогда не создаст для России условий, при которых она будет вынуждена покинуть этот космодром. Дело в том, что инфраструктура Байконура рассчитана на работу только с российской ракетно-космической техникой. Уйдет оттуда Россия – ее место на космодроме не сможет занять ни одна космическая держава без кардинальной перестройки данного стартового комплекса, а это не выгодно, ибо у всех таких держав есть свои космические гавани. Таким образом, без России Байконур вскоре превратится в «зону», описанную в романе братьев Стругацких «Пикник на обочине», а Казахстан лишится столь важного и престижного в современном мире статуса космической державы.

Стимулировать… застой?

Аргумент в пользу строительства «Восточного», как стимулятора научно-технического и экономического развития дальневосточного региона тоже ничего, кроме удивления вызвать не может. Ведь даже если предположить, что самые смелые идеи относительно перемещения значительной части ракетно-космической промышленности на Дальний Восток (чтобы не нужно было возить на «Восточный» спутники, корабли и блоки ракет-носителей) осуществятся – что будет разрабатывать и выпускать эта «перемещенная» промышленность?

Модифицированные «Союзы», «Протоны», или в лучшем случае ракету-носитель «Ангара», которая разрабатывается уже 20 лет, но которая пока совершила лишь один полет в своем «эмбриональном» (легком) варианте? Другими словами, все сведется в основном к воспроизводству технологий полувековой давности, пусть немного и «освеженных» в результате бесчисленных непринципиальных модификаций.

Самые амбициозные планы, имеющиеся у российских космических стратегов, не выходят за рамки повторения американской лунной программы «Аполлон», пусть и немного в «растолстевшем» варианте, включающем в себя строительство базы на Луне под неопределенные цели. Впрочем, возможно с «Восточного» российским инженерам и конструкторам будет проще добраться до США, куда они наверняка направятся с целью изучения наследия «Аполлона» с тем, чтобы не «изобретать велосипед».

Согласно проекту федеральной космической программы на 2016–2025 годы, запуск новой «Ангары-5» с «Восточного» с грузовым вариантом нового пилотируемого транспортного корабля (ПТК) запланирован на 2021 год, а пилотируемый пуск – не раньше 2024-го года, когда российским космонавтам уже некуда будет летать по причине сведения МКС с орбиты. Но даже и эти планы кажутся чрезмерно оптимистичными.

Не будем забывать, что новый пилотируемый корабль США «Орион» должен отправиться в свой первый автоматический испытательный полет 4 декабря этого года или через 10 лет после начала работ по его созданию. А первая пилотируемая миссия этого корабля планируется на 2021 год, то есть еще через 7 лет. Итого – почти 17 лет будут отделять «Орион» от его «закладки» до первого полета с астронавтами на борту.

Пассионарный Элон Маск, глава SpaceX, планирует первый пилотируемый полет своего «Дракона» не раньше конца 2015 года или через 11 лет после начала его создания. И это при том, что в США обычно не воруют деньги, выделяемые на строительство новой техники.

Российские же стратеги от космонавтики намерены отправить космонавтов на ПТК уже в 2024 году или через 10 лет, если считать от сегодняшнего дня, и это при том, что в работах по проектированию нового корабля практически «еще конь не валялся». Насколько это вероятно? Решайте сами, если до сих пор нет ясности даже с тем, какой носитель выведет ПТК в космос.

Не очень нужная «нужность»

В свое время заместитель министра экономического развития Андрей Клепач отметил, что главная проблема российской космической отрасли заключается не в устаревшей или недостаточной инфраструктуре, а в отсутствии разработок новых технологий и техники. Другим словами, проблема не в том, что НЕОТКУДА запускать, а в том, что НЕЧЕГО запускать, кроме архаичной техники, созданной еще на заре космической эры.

Самое интересное, что сомнительную нужность «Восточного» признает даже центральная власть. Это видно из графика его строительства. С Байконура первый искусственный спутник Земли ушел через 2,5 года после принятия решения о строительстве этого космодрома. Почему? Во многом потому, что больше просто неоткуда было запустить.

Решение о строительстве «Восточного» было принято в 2007 году. По имеющемуся в настоящее время плану, первый спутник должен быть запущен с него в 2015 году, то есть через 8 лет после принятия данного решения, а первый пилотируемый корабль (все тот же добрый, старый «Союз») лишь в 2018-м.

Нужны ли еще какие-нибудь комментарии?

О «Восточном» словами Карамзина

Говорят, что Николаю Карамзину принадлежит реплика, которая и по сей день кратко и четко объясняет положение дел в России. На вопрос: «Ну как там, в России?», он ответил: «Воруют». С тех пор прошло два века, но если ситуация в России и изменилась, то так, что сейчас Карамзин на тот же вопрос ответил бы: «Доворовывают».

Не нужно было быть Кассандрой, чтобы предсказать: «распилы» и «откаты» не минуют строительство «Восточного» так же, как и никакую другую сферу экономической деятельности в России. Более того, в сооружение космодрома они «вгрызлись» с особым вкусом, ибо там в качестве плодородной почвы для их расцвета сошлись два наиболее благоприятных для воровства и коррупции явления современной российской действительности – строительство и генералитет вооруженных сил (если не весь, то, по крайней мере, та его часть, которая связана с имуществом и хозяйственной деятельностью МО).

Вспомним приснопамятного «Пашу-Мерседеса» (первого министра обороны РФ Павла Грачева), вспомним Сердюкова и подведем итог этим воспоминаниям известной русской поговоркой: «Каков поп, таков и приход».

В интервью «Известиям» первый заместитель директора ЦНИИМаш по пилотируемой космонавтике, летчик-космонавт Сергей Крикалев отметил: «Большая часть ракетно-космической промышленности стала коммерческими предприятиями, цель которых – извлечение прибыли, а не получение результата».

О том, как нередко извлекается эта прибыль и как она влияет на положение дел в отрасли сказал в 2012 году в интервью Первому каналу Владимир Поповкин, в том время занимавший пост главы Роскосмоса: «Космическая отрасль могла бы работать эффективнее процентов на 20-25, если бы удалось победить воровство и обеспечить рациональное расходование громадных бюджетных средств, выделяемых на космическую деятельность».

Поповкин дал понять, что назвал минимальный объем ущерба от воровства: «Мне тяжело назвать цифру, какую воруют, потому что за нее надо отвечать. Я, честно говоря, никогда не занимался подсчетами».

Хищения на «Восточном» – то, что не должно было случиться даже в России

И все же, почему воровство в космической отрасли оставляет особенно тяжелое чувство? Не привыкли мы что ли к разваливающимся новостройкам, к асфальту на дорогах, не выдерживающему даже одной зимы, периодически просачивающимся в СМИ известиях о непрекращающемся воровстве на федеральном, региональном, муниципальном и прочем уровнях?

Привыкли. Но мы также привыкли и к тому, что Россия – великая космическая держава. Термин «космическая» в этом словосочетании без того, чтоб оно не потеряло смысл, можно заменить только на «нефтяная» или «нефтегазовая». Все остальное – «научная», «промышленная», «сельскохозяйственная» вызовет скептическую улыбку или откровенный смех.

Космонавтика – имиджобразующая отрасль России. Причем, решает данную задачу куда эффективнее Сочинской олимпиады. Современные олимпийские игры за свою более, чем столетнюю историю проходили в странах, которых при всем желании нельзя отнести ни к мировым научно-техническим, ни экономическим лидерам. Космонавтика дает основания хотя бы для претензий на ведущие мировые позиции в области науки и техники.

А если это так, то верховная власть России, так заботящаяся о ее престиже на международной арене, должна была бы быть кровно заинтересована во всемерном подъеме космической отрасли. И вроде бы такой интерес проявляется: данная отрасль является одним из главных потребителей средств из федерального бюджета. Но если значительная часть этих средств проходит мимо космонавтики прямиком в чьи-то карманы, то напрашивается двоякий вывод.

Первый – власть не в состоянии предотвратить коррупцию даже в особо важной с политической и стратегической точки зрения сфере (что ж тогда ждать в менее заметных образовании, медицине или соцобеспечении?). Второй был сделан пару дней назад британским журналом The Economist: власть думает о том, чтобы дать возможность обогатиться, в том числе и путем коррупции, членам своего внутреннего круга, не заботясь об экономике страны в целом.

Строительство космодрома – это великолепная, насыпанная до краев деньгами (власть ведь не жалеет средств на космонавтику) кормушка, к тому же рассчитанная на гарантированное пополнение из федерального бюджета в течение более десяти лет. А периодические демонстративные «посадки» призваны одернуть не в меру зарвавшихся «бизнесменов» от федерального бюджета, заодно создав видимость борьбы с воровством и мздоимством.

Юрий Караш

Российского «спутника-убийцу» разъясняет Владимир Высоцкий

Posted November 21st, 2014 at 3:12 pm (UTC+0)
12 comments

«Российский спутник секретно запущенный в мае – это ставка, которую делает Путин на контроль за космическим пространством?», «Таинственный российский космический объект может быть возрождением “спутников-убийц”», «Загадка российского “спутника-убийцы” всколыхнуло волну предположений об “орбитальном оружии”», – вот лишь некоторые из заголовок статей, посвященных западной прессой «объекту 2014-28Е».

Такое, опять же, весьма таинственное обозначение получил на Западе российский спутник, выведенный с тремя другими на орбиту в мае этого года российской ракетой-носителем легкого класса «Рокот».

Чтение этих статей невольно вызывает в воображении картины, напоминающие эпизоды из фильма «Лунный гонщик»: злодей отправляет на орбиту космический аппарат, угрожающий если не всему человечеству, то, по крайней мере, мирному международному космоплаванию в околоземном пространстве и нужен Джеймс Бонд, чтобы разрушить эти коварные планы.

Но прежде, чем отравлять Джеймса Бонда на охоту за «объектом 2014-28Е», давайте спокойно поразмышляем, что это за незнакомец, бороздящий ближний космос? И быть может «разобраться» с ним – работа не для Агента 007, а для комедийного Остина Пауэрса – «международного человека-загадки», как он сам себя представлял?

Что не запрещено, то разрешено

Кто сказал, что нельзя вывести в космос так называемый «спутник-убийцу»? – Нет международных договоров, это запрещающих! Ядерное, как и любое другое оружие массового поражения, размещать в космосе нельзя, а вот обычные вооружения можно.

Это, конечно, неэтично по отношению к человечеству, которое считает космос своим общим достоянием, и довольно взрывоопасно с точки зрения провоцирования военного конфликта, но с юридической точки зрения не возбраняется. Таким образом, даже если Россия и в самом деле вывела на орбиту «спутник-убийцу», то в действии этом не больше криминала, чем в патрульных полетах российских стратегических бомбардировщиков над международными водами. Пусть себе летает, главное, чтоб никого не «убивал».

Да и вообще любое государство имеет право располагать средствами сдерживания агрессора, или противодействия ему, в том числе и за пределами атмосферы. Задача эта становится все более актуальной с учетом развития ракетно-космической техники у таких стран, как например Иран или Северная Корея, открыто заявляющих о своих намерениях разобраться с неугодными им государствами с помощью силовых мер.

Противоспутниковое оружие есть практически у всех стран, занимающихся космической деятельностью. Вспомним, как в 2007 году Китай в рамках испытания такого рода оружия уничтожил свой выработавший ресурс метеоспутник «Фенгюн-1С». В 2008 году США также ликвидировали свой вышедший из строя разведывательный спутник USA-193. Сделано это было для того, чтобы исключить падение данного космического аппарата (КА) с большим количеством неизрасходованного крайне токсичного топлива на какой-либо густонаселенный район планеты. И в том и в другом случае были использованы ракеты.

СССР/Россия выбрали другой путь. Там были разработаны КА, задача которых состояла в том, чтобы сближаться со спутниками, выбранными в качестве мишени, и осуществлять подрыв рядом с ними боеголовки, начиненной шрапнелью.

Предусматривался даже вариант вооруженного пушкой космического «линкора» с экипажем на борту, который должен был уничтожать вражеские КА. Это была одна из станций серии «Алмаз».

Познакомимся с «убийцей»

Его официальное название «Космос-2499». Он относится к категории миниспутников весом до 50 кг. Вызвал подозрение у западных наблюдателей, во-первых, тем, что российская сторона его никак на «задекларировала» (по этой причине его вначале приняли за обломок космического мусора), а, во-вторых, своей нетипичной для обычных спутников маневренностью. Такое действительно можно ожидать от «спутника-убийцы», который, подобно охотнику, должен перемещаться от тропы к тропе (в данном случае от орбиты к орбите), по которым ходит добыча.

Но «Космос-2499», как уже отмечалось – «малыш». Если он даже и является «киллером», то одноразового использования. На его борту просто не хватит топлива, чтобы бродить по разным орбитам, выискивая жертву. Свои маневровочные свойства он проявил практически на месте, совершая облеты и сближения с доставившим его на орбиту разгонным блоком «Бриз-КМ». По мнению российских экспертов, речь, вероятно, идет об испытательном полете с целью отработки новой двигательной установки.

«Вот уже действительно все относительно…»

Слова из песни Владимира Высоцкого, наверное, как нельзя лучше объясняют ситуацию с «Космосом-2499»: практически все, связанное с космической деятельностью, является техникой и технологией двойного использования. Ракета-носитель, выводящая на орбиту пилотируемые корабли и вполне мирные метеоспутники, может вывести спутника-шпиона, а космические аппараты, предназначенные для дистанционного зондирования Земли, могут, помимо паводков и лесных пожаров, отслеживать перемещения войск или наблюдать за стратегическими объектами.

Причем, сами западные эксперты признают, что возможности, которыми обладает «Космос-2499» могут быть использованы в разных целях. По мнению Патриции Льюис, эксперта по вопросам безопасности в сфере космической деятельности, высказанному в интервью газете The Financial Times, «Космос-2499» может иметь ряд функций, часть из которых военного, а часть гражданского назначения. А интернет-ресурс The Inquisitr не исключает, что данный КА может быть использован, в том числе для очистки околоземного пространства от космического мусора.

Да и вообще, что такое «спутник-убийца»? Не будем забывать, что в этой роли в 2009 году невольно выступил неработавший российский «Космос-2251», когда столкнулся с функционировавшим американским КА «Иридиум-33». В принципе любой спутник, даже самый «мирный», может быть использован в качестве тарана для уничтожения другого спутника.

Дипломатическая неувязка

Можно, конечно, предположить, что вывод на орбиту спутника, способного уничтожать себе подобных, является одним из шагов по «демонстрации силы», предпринимаемых Россией в последнее время в контексте обострения отношений между ней и Западом, но есть одно обстоятельство, ставящее подобную версию под сомнение.

Еще на 56-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2001 года, глава внешнеполитического ведомства РФ предложил выработать всеобъемлющий договор о предотвращении размещения в космическом пространстве любых видов оружия, а также о неприменении силы или угрозы силой в отношении космических объектов.

Допустим, что это было еще во времена «стратегического партнерства» между Россией и Западом. Однако, в мае этого года, когда в отношения между РФ и западными странами уже вонзился украинский «клин», Москва и Пекин вновь предложили заключить подобный договор. Соглашение это, как не трудно догадаться, перекрыло бы путь на орбиту, в том числе и «спутникам-убийцам».

Конечно, можно сказать, что идея подобного договора – всего лишь ширма, за которой Россия прячет свои намерения милитаризировать космическое пространство. Но зачем Кремлю, находящемуся в настоящее время в очень непростой политической и дипломатической ситуации, нужно лишнее обвинение в лицемерии и цинизме?

Россия совершила немало действий, которые в глазах большинства западных стран являются непростительными грехами. Однако, стоит ли превращать эти грехи в некую лупу черного оттенка, через которую рассматривать все шаги РФ в военной сфере, или же в области технологий двойного использования? Вряд ли это послужит уменьшению недоверия и нервозности, пронизывающих нынешние отношения между Россией и Западом.

Юрий Караш

«Русскоцентричная» станция: космонавтика становится заложницей антиамериканизма и личных амбиций

Posted November 19th, 2014 at 12:04 am (UTC+0)
10 comments

Порой, когда задумываешься о российской космической политике, возникает аналогия: мечущейся из ряда в ряд автомобиль, управляемый неопытным водителем, который не в состоянии решить, ни в какой полосе ему ехать, ни даже в каком направлении двигаться. Ранее «Голос Америки» уже составлял «послужной список» зигзагов, совершенных российской космической стратегией только в 2014 году. Таковых в нем содержалось пять. В понедельник газета «Коммерсантъ» сообщила о шестом.

Космический слалом

Вот перечень данных зигзагов:

– Первый – это намерение вывести Россию из программы МКС после 2020-го года, чтобы направить ресурсы на «другие перспективные космические проекты».

– Второй состоял в фактическом дезавуировании первого, когда вице-премьер Дмитрий Рогозин заявил, что «проектом федеральной космической программы на период 2016-2025 год на развитие и эксплуатацию МКС предлагается выделить 321 млрд рублей, включая создание новых модулей, автоматического космического аппарата».

– Третий заключался в желании российских космических стратегов облагодетельствовать за счет России все человечество, построив российскими силами две системы: защиты Земли от астероидов за 23 млрд. рублей в течение 10-ти лет.

– Четвертый состоял в планах очистки околоземного пространства от рукотворного мусора (тут, правда, цена не называлась).

– Пятым зигзагом стала разработка «программы освоения дальнего космоса, которая в том числе предполагает освоение Луны».

– И наконец, шестой, озвученный «Коммерсантом». Это намерение развернуть в 2017-2019 годах чисто российскую высокоширотную околоземную станцию.

«Манит, манит, манит карусель»

Иногда кажется, что эти строки из известной песни Любови Успенской посвящены российской космической программе. Околоземной «карусели», в которой участвуют советские/российские космонавты, совершающие полеты на ДОСах (долговременных орбитальных станциях), насчитывается уже 43 года. Задуманные, как тренажер для отработки технических и медико-биологических аспектов марсианской экспедиции, ДОСы со временем превратились в «вещь в себе».

Бесконечные витки вокруг Земли с постепенным увеличением длительности пребывания экипажей на станциях стали вполне типичным для «застойных» 1970-х ответом на американские космические успехи: вы нас – «Аполлоном» и «шаттлом», а мы вас – числом оборотов вокруг Земли. Разумеется, на ДОСах проводились важные исследования и эксперименты, но постепенно они свелись к повторению самих себя с той лишь разницей, что в одной экспедиции на станции выращивали крыс, в другой – мышей, в одной – горох, в другой – огурцы.

«Мы думали, – рассказывал в интервью Русской службе “Голоса Америки” в прошлом один из ведущих проектантов РКК “Энергия”, профессор Леонид Горшков, – что стоит вывести, допустим, телескоп за пределы атмосферы, и открытия посыпятся на нас, как из рога изобилия. Действительность оказалась куда скромнее. Никаких открытий мы там не сделали, хотя приобретаемый опыт строительства и эксплуатации станций был очень ценен».

Нет в продолжении кружения ни мыслей, ни души горения

Однако, где-то на исходе первого десятилетия эксплуатации ДОСов, вспоминал Горшков, в советской ракетно-космической отрасли стало нарастать ощущение того, что полеты по орбите уже не дают ничего нового и постепенно превращаются в бесконечное повторение пройденного.  Интересно, что на самом «верху» государственной власти стало появляться такое же ощущение.

По воспоминаниям Горшкова, где-то в конце 1970-х годов состоялась встреча генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева со ставшим уже главным конструктором РКК (тогда НПО) «Энергия» Юрием Семеновым. Брежнев поинтересовался, а что НПО будет делать дальше, а то все вокруг Земли, да вокруг Земли… Семенов доложил генсеку о том, что предприятие теперь разрабатывает… многомодульную околоземную станцию.

Говоря о причинах, по которым генеральный конструктор «Энергии» Валентин Глушко, а после его преемник Юрий Семенов, продолжали «утрамбовывать» ДОСами околоземное пространство вместо того, чтоб нацелиться на Марс, Горшков сказал, что так для них было «проще».

Действительно, все основные технологии были уже разработаны и опробованы. Небольшие изменения, вносимые в конструкцию станций, не приводили к качественному расширению их возможностей, но зато и не повышали риска эксплуатации данных комплексов, что позволяло создателям ракетно-космической отрасли «развивать» пилотируемую космонавтику с минимумом «головной боли» для себя.

По мнению Горшкова, определенная часть вины за подобный застой лежит и на проектантах. Они должны были предложить генеральному конструктору проект, который тот должен был либо поддержать, либо отвергнуть. «Наверное нам [проектантам] тоже было проще продолжать «совершенствовать» ДОСы, – признал он. – Правда, были и объективные причины, по которым мы не предложили проект марсианской экспедиции. Просто так в неофициально-разговорной форме сделать это было невозможно. Требовалось подготовить соответствующее проект-постановление правительства, но без ракеты-носителя, способной вывести на околоземную орбиту элементы межпланетного комплекса, делать это было бессмысленно – никто б данную инициативу не поддержал. Ракета Н-1 не хотела, а ракета-носитель “Энергии” еще не умела летать. Когда же она научилась это делать (1987 год), уже стало понятно, что можно готовить общественное мнение к полету на Марс».

«В 1988 году, – продолжал Горшков, – мы договорились с Володей Губаревым (бывший главный редактор отдела науки газеты «Правда»), что я напишу статью по марсианской экспедиции в “Правду”. Статья эта после всех согласований с начальством была опубликована 24 мая 1988 года.  Ну а почему мы так и не сделали проект-постановление правительства по марсианской экспедиции позже, в конце 80-х и 90-х, понятно: страна вошла в “штопор”».

Огрызок старого под соусом нового

Вспомним, что весной этого года вице-премьер Дмитрий Рогозин озвучил решимость России перейти к «другим, более перспективным космическим проектам». Поскольку главный космический проект РФ – это участие в эксплуатации МКС, то логично было предположить, что под «другим» может пониматься все, что угодно, но только не очередная околоземная станция. Увы, подобные мысли стали очередной попыткой выдать в России желаемое за действительное.

Согласно «Коммерсанту», новую высокоширотную станцию планируют вывести на орбиту в 2017-2019 годах. Ее основой должен стать «Многофункциональный лабораторный модуль» МЛМ, сделанный на основе ФГБ-2. Напомним, что ФГБ-1 стал первым элементом МКС, выведенным на орбиту в 1998 году.

Сразу возникает ряд вопросов. Первый – ФГБ не приспособлен для постоянного обитания экипажа. Значит, станция с самого начала будет лишь периодически посещаемой, что является шагом назад по сравнению с последними вариантами станций типа «Салют», не говоря уж о «Мире» и МКС.

Второй – корабли типа «Союз» будут летать на более высокую орбиту, чем МКС, что потребует от них увеличенных энергозатрат, а следовательно большего количества топлива на борту. Это приведет к снижению полезной нагрузки корабля, который, не исключено, сможет доставлять на борт МЛМ только двух человек вместо трех, как на МКС. Правда, более высокоширотная орбита позволит отправлять к МЛМ «грузовики» типа «Прогресс» не только с Байконура, но и с Плесецка, что должно облегчить снабжение станции всем необходимым.

Вопрос вопросов

Зачем же России нужна девятая по счету околоземная станция (если считать МКС), да еще в сильно урезанном виде? Необходимость ее создания объясняют тремя главными причинами.

Первая – наблюдение за Землей. Высокоширотная станция будет летать на орбите с наклонением 64,8 градуса. На МКС данный угол составляет только 51,6 градуса. Из-за этого в поле зрения экипажа МКС попадает только 5% территории России, а с борта высокоширотной станции будет все 90%

Действительно, быть «космическими глазами» являлось важной миссией ДОСов, которая во многом оправдывала их создание и эксплуатацию. Но, по мере развития оптики, электроники и компьютерной техники, функция эта перешла от космических экипажей к автоматическим аппаратам, которые выполняют эту работу более эффективно, чем космонавты и к тому же за значительно меньшую цену.

Вторая причина, также связанная с наклонением орбиты, состоит в том, что трасса полета пилотируемого корабля к высокоширотной станции при старте с космодрома «Восточный» (если этот космодром когда-нибудь заработает, как площадка для пилотируемых запусков) проляжет, в основном над сушей, а не над водой. Таким образом, в случае нештатной ситуации аварийно-спасательным службам легче будет забрать экипаж с твердой поверхности, чем вылавливать где-нибудь в море.

Но как показывает опыт американской пилотируемой программы, ни в самом приводнении корабля, ни в эвакуации приводнившегося экипажа, даже если это произошло не в заданном районе, ничего сложного нет.

Луна и станция: нехорошее дежавю

Третья причина, которой объясняют необходимость создания российской высокоширотной станции, самая «продвинутая». Это – Луна. Как заявил источник «Коммерсанта» из ракетно-космической отрасли, «фактически речь идет о создании некоего плацдарма – сначала аппараты будут доставляться на станцию, а уже после следовать к Луне».

Но 45 лет тому назад американцы достигли Луны без каких-либо «промежуточных остановок» на околоземной орбите. Это не помешало шести добравшимся до Луны экипажам провести на ее поверхности в общей сложности более двенадцати суток, включая время нахождения в лунных модулях, проехать суммарно по Луне на «луномобилях» 95 километров и привезти на Землю 381,7 кг лунного грунта.

Подобные планы «на Луну через околоземную станцию» невольно вызывают в памяти аналогичные планы добраться до Марса через ДОСы. Как мы знаем, все так на околоземной орбите и осталось. Впрочем, возможно, это является планом российских космических стратегов: сделать то, что гарантированно осуществимо, пуская пыль в глаза руководству страны и широкой общественности разговорами о том, что это якобы подготовка к некоему лунному «броску».

А не удастся бросок – не беда. Всегда можно будет бодро отрапортовать Кремлю о том, как российские «труженики орбиты» неусыпно наблюдают из космоса с борта высокоширотной станции за «необъятными просторами нашей Родины».

Извозчики или исследователи?

Таким образом, и для неспециалиста видно, что научно-технические причины, по которым в России хотят создать высокоширотную станцию, носят в основном надуманный характер. Но кроме науки и техники есть еще и политика.

Вот, что сказал в интервью Русской службе «Голоса Америки» высокопоставленный сотрудник одной из ключевых российских организаций, задействованных в осуществлении пилотируемой космической программы: «Если раньше все страны, занимавшиеся космическими исследованиями, стремились отправить свое оборудование и эксперименты на “Мир”, превращая российскую станцию в кумулятивный генератор самых современных знаний о жизни и работе в космосе, то теперь – на МКС, где Россия выступает главным образом в качестве извозчика».

Что ж, отчасти это, наверное, так. Хотя если Россия ныне интересна другим космическим державам более, как извозчик, чем как научный партнер, то это вина скорее России, а не тех держав. А, кроме того, даже если Россия и построит высокоширотный «огрызок», то кто сказал, что другие страны, активно занимающиеся космической деятельностью, ринутся туда со своим оборудованием и экспериментами?

Успешно функционирует и вероятно еще пролетает, как минимум до 2020-го года МКС, на борту которой ведутся активные исследовательские работы. В начале следующего десятилетия примет на свой борт постоянный экипаж первая китайская ДОС.
Конечно, нет предела человеческому познанию, но, как было отмечено в подготовленном недавно докладе «Управления генерального инспектора НАСА», «значительное количество исследований на борту МКС связано с поиском способов уменьшения риска для экипажей в ходе длительных космических полетов. Однако, агентство не сможет найти все необходимые способы даже если станция будет летать до 2024 года».

Таким образом, Америка, а значит с большой долей вероятности и ее западные партнеры по станции, осознала, что в какой-то момент нужно прекратить бесконечное «приобретение опыта» в околоземном пространстве и на основе уже имеющегося опыта отправиться в дальний космос. Почему же этого не может осознать Россия, опыт околоземной деятельности, которой, в три раза превышает «налет» прочих участников проекта МКС?

Амбиции без должной «амуниции»

Немаловажную роль в появлении идеи высокоширотной станции сыграл и человеческий фактор. «Сейчас в руководство РКК “Энергии” и “Объединенной ракетно-космической корпорации” пришли новые люди, – сказал вышеупомянутый источник. – Совсем не Королевы, но с амбициями оставить свой след в истории космонавтики. Эта амбициозность, помноженная на их сомнительную компетентность в вопросах космической деятельности, и породила мысль построить очередную околоземную станцию».

«Разумеется, ничего нового космической науке и технике высокоширотная станция не даст, – продолжил он. – По существу это та же “банка”, типа тех, которые разрабатываются и строятся в России с начала 1970-х годов. Но… есть конкретный заказ со стороны правительства».

Комплекс обиженного мальчика  

Что же это за заказ? Складывается впечатление, что нужно сделать очередной, причем достаточно звучный шаг в цепи тех, которые уже хорошо известны. Они включают в себя выход России из проекта МКС, планируемый после 2020-го года (ради «перспективного проекта» в виде высокоширотной станции?), предложение американцам отправлять своих астронавтов на МКС с помощью батута, а также намерение прекратить поставки РД-180 в США.

То, что желание «щелкнуть по носу» американцев стало главной подоплекой планов создать новую станцию очевидно даже из названия статьи в «Коммерсанте»: «Русскоцентрическая орбита. МКС противопоставят национальную космическую станцию». То есть станция задумана, в первую очередь, как ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЕ американцам и их западным партнерам, обосновавшимся на МКС.

В общем, ситуация примерно следующая: ходили вместе дети в 11-й класс школы (МКС). После ее окончания решили также вместе поступать в ВУЗ (миссии в дальний космос, включая астероид и Марс), но одного выпускника (Россию) не взяли. Хоть отнюдь не глуп, и предыдущие классы, включая выпускной, хорошо закончил, но не готовился к учебе в институте.

Да и отношения с однокашниками разладились. А самостоятельно поступить в «дальнекосмический» ВУЗ смелости и воли не хватило. Вот, чтобы показать своим бывшим товарищам по школе, что он и «сам с усам», решил этот выпускник… вновь поступить в одиннадцатый класс, чтобы повторно пройти то, что другие оставили позади.

И смешно и грустно одновременно.

Парадокс национальной космической политики «от противного»

Продвигать и отстаивать национальные интересы в космосе можно и нужно, но при этом исходить из того, что действительно необходимо стране в области науки и техники, а не из желания только лишь кому-нибудь по-детски насолить или продемонстрировать свою независимость. Иначе получится, что национальная (или даже националистическая) космическая политика будет невольно формироваться под воздействием той страны, в пику которой эта политика формулируется.

Впрочем, таким же образом Россия оказывает влияние и на космическую политику США. Не будь обострения отношений между Москвой и Вашингтоном, на стали бы в Америке рассматривать вопрос о создании альтернативы двигателям РД-180, не придавали бы такого значения разработке новых пилотируемых кораблей и средств их выведения.

Но есть одна существенная разница. Влияние России на космическую программу США приводит к появлению у данной программы стимулов создавать новую технику. Влияние же США на космическую программу РФ выражается в том, что Россия еще глубже увязает в околоземном «болоте».

Поэтому возникает вопрос, что в России делает больше политика «от противного»: защищает национальные интересы страны или наносит им ущерб?

Юрий Караш

Пилотируемые полеты: почему в США акцент на человеке, а в России – на автоматике?

Posted November 14th, 2014 at 8:17 pm (UTC+0)
10 comments

Разрушение в воздухе SpaceShipTwo (SS2) вызвало немало вопросов касающихся не только непосредственных причин гибели корабля, но и более общих предпосылок, приведших к этой катастрофе.

Один из вопросов, возникших у российских космических экспертов, был следующий: «Почему у американцев в пилотировании корабля такая большая роль отводится ручному управлению, в отличие, например, от России, где основной упор в летной эксплуатации космической техники с людьми на борту делается на автоматику?».

Действительно, если б SS2 управлял компьютер, то он ни при каких обстоятельствах не разблокировал бы тормозное оперение корабля на скорости ниже безопасной, а, значит, катастрофы бы не произошло. Подобный алгоритм пилотирования уже почти 30 лет используется в гражданской авиации на так называемых fly-by-wire лайнерах.

Термин fly-by-wire, дословно переводящийся, как «летающий по проводам», относится к самолету, в котором все действия пилота опосредуются компьютером. Он не позволяет летчику сделать ничего такого, что могло бы поставить под угрозу безопасность полета. Все лайнеры концерна Airbus, начиная с семейства узкофюзеляжных А320, в изобилии населяющих в том числе и российские аэропорты, являются fly-by-wire. Самолеты фирмы Boeing, начиная с «777-го», также «летают по проводам».

Впервые система управления самолета посредством передачи электрических сигналов с органов управления на рули была опробована в 1930-е годы на советских шестимоторных самолетах типа АНТ-20. Правда, речь шла лишь о способе связи рук и ног летчиков с отклоняющимися поверхностями крыльев, киля и стабилизатора самолета. Никакого корректирующего вмешательства компьютера в действия пилотов в те годы, конечно, быть не могло по причине отсутствия подобной электронной техники.

Но вернемся к главному вопросу: почему в Америке в пилотировании космического корабля главную роль играет человек, а в России – автомат? И как тут не вспомнить строки из произведения Алексея Толстого «Князь Серебряный»: «Много доброе и злое, что как загадочное явление существует поныне в русской жизни, таит свои корни в глубоких и темных недрах минувшего».

Свидетельствует Валентина Пономарева

Валентина Пономарёва – это одна из дублеров первой женщины-космонавта Валентины Терешковой. В 1960-е годы Пономарева, а также несколько других женщин (всего пять, включая Терешкову) были кандидатами на космический полет, однако, в силу ряда причин никому из них слетать не удалось.

Вот, что она написала в своих мемуарах «Женское лицо космоса»: «Мне казалось, что наша безоговорочная ориентация на автоматику – это просто чье-то заблуждение и неразумное упорство, и лишь значительно позже, «перелопатив» много книг и архивных документов и много «передумав», я поняла, что это вовсе не заблуждение и не концептуальная ошибка, а именно естественных ход событий: «ставка на автоматику» была следствием и составной частью свойственного нашей идеологии тотального недоверия человеку».

«А корни этого недоверия, – продолжает Пономарева, – надо искать в периоде индустриализации страны, когда огромные массы людей ручным трудом, почти что «топором и долотом», как в гоголевские времена, строили фабрики и заводы и практически с нуля за короткий срок создали мощную промышленность. Это был вопрос выживания молодого советского государства, и пропаганда постаралась внедрить в сознание людей мысль, что техника решает все».

Отсюда, по мнению дублера Терешковой, «непосредственно вытекало, что отдельный человек мал и ничего не значит, что он лишь «винтик» огромного механизма. Под мощным идеологическим прессом и сформировались два радикально различающихся типа сознания: стереотип «винтика» в массовом сознании и сугубо технократическое сознание у руководящей партийно-хозяйственной верхушки. А при технократическом типе сознания предпочтение всегда отдается технике».

«Вот потому-то, – пишет Пономарева, – «железке» доверяли, а человеку – нет. Не доверяли изначально – при разработке корабля заложили приоритет автоматики; не доверяли при подготовке – за разрешение на ручное управление космонавтам приходилось бороться; не доверяли в полете – при отказах техники космонавт если и получал разрешение на ручное управление, то тогда, когда было уже поздно. И по существу получалось так, что это не совсем его полет, что скорее он сам «при полете», а это принципиально. И это, как никто, остро чувствовали космонавты».

Космонавт всегда крайний

Действительно, в своих действиях советские космонавты были жестко ограничены бортовой инструкцией и указаниями Земли. «Самодеятельность исключается»,- писал [летчик-космонавт] В.А. Шаталов. И при этом вину за срыв программы нередко сваливали на экипаж.

Вот характерный пример, рассказанный Пономаревой: «В полете Сарафанова и Демина на «Союзе-15» (август 1974 года) при сближении со станцией «Салют-3» автоматика вместо тормозного отрабатывала разгонный импульс, и они едва избежали столкновения. Земля не дала разрешения на сближение в ручном режиме. А после посадки космонавтов предупредили, чтобы они не очень усердствовали в «разоблачении» недостатков техники – это, мол, не понравится разработчикам… Потом их (космонавтов – Ю.К.) обвинили в срыве программы. Вопреки логике: ответственность на человека можно возлагать тогда, когда он, во-первых, имеет возможность действовать и, во-вторых, имеет свободу действий».

«Ведь аварийная ситуация, – подчеркивает Пономарева, – как правило, бывает чревата недостаточностью информации, дефицитом времени, другими негативными свойствами и требует принятия решений, не только выходящих за рамки инструкций, а иногда и вопреки им. Человек в опасной ситуации должен иметь право на самостоятельное принятие решения, иметь право на риск. И должен думать о выходе из ситуации, а не об ожидающем его «разносе» за самостоятельно принятое решение».

Следует помнить, что данные строки относятся к советской космонавтике 1960-х– 1970-х годов, когда участие экипажа в пилотировании «Союза» действительно было сведено к минимуму. С началом осуществления программы многоразового корабля «Буран» во второй половине 1970-х годов (по существу – космического самолёта), стало очевидно, что экипажу этого «челнока» придется брать на себе реальные пилотские функции в ходе полёта. Это способствовало пересмотру роли космонавтов на борту крылатого корабля в направлении придания им более активной функции в управлении летательным аппаратом.

А как у «них»?

«И как же тут не вспомнить, – пишет в своих мемуарах Пономарева,  что уже на «Меркурии» астронавт мог принимать решение самостоятельно, сообразно обстановке!».

Уже тогда, в начале 1960-х годов, «Меркурий» – первый пилотируемый космический корабль США – был в большей степени зависим от действий человека в кабине, чем «Восток», или впоследствии «Союз» (кстати, все последующие модификации советского/российского корабля были, в частности, направлены на повышение степени автоматизации его управления).

Но значительно более широкие возможности по самостоятельному принятию решения были не единственным отличием американских астронавтов от их советских коллег. Американцев не удовлетворяло то, что первоначально требовалось от них в полётах. По их мнению, выраженному ехидными словами одного из них – Дика Слейтона – к ним относились, как к «обученными в колледже шимпанзе».

Вот, что рассказывает об этом американский писатель Том Вулф, автор знаменитой книги «То, что надо»: «Семеро парней (астронавтов первого набора – Ю.К.) были на пределе. Их раздражала «капсула» – и само слово и заявления о том, что внутри её будет сидеть не пилот, а подопытное животное. Постепенно в публикациях и отчётах НАСА начали употреблять термин «космический корабль». Затем подняли вопрос об окне кабины. В капсуле «Меркурия» окна не было – лишь маленький люк сбоку от головы астронавта. Окружающий мир можно было рассмотреть исключительно с помощью перископа. Считалось, что наличие окна может вызвать пробой обшивки из-за перепадов давления. Теперь же астронавты настаивали на том, чтобы окно было.  И инженеры начали проектировать его. Затем парни стали требовать люк, который они могли бы открывать самостоятельно. Люк в его нынешнем виде запирался на болты. Чтобы выбраться из капсулы после приводнения, астронавту нужно было либо протиснуться через горловину, словно вылезая из бутылки, либо ждать, пока болты открутят. Теперь инженеры стали проектировать люк с разрывными болтами: астронавт мог открыть его с помощью детонатора…».

«Вот во что всё упиралось, – подчеркивает Вулф, – БЫТЬ ПИЛОТОМ, А НЕ ПОДОПЫТНЫМ КРОЛИКОМ. Но парни не остановились на окне и люке, вовсе нет. Теперь они хотели… ручного управления ракетой… Они ещё хотели полностью контролировать процесс вхождения в атмосферу. Они желали устанавливать угол атаки капсулы самостоятельно и запускать тормозные двигатели без всякой автоматики. Все они считались опытными военными лётчиками,… поэтому они собирались отправиться в космос, как пилоты, а не в какой-либо другой роли».

Поэтому, не будет преувеличением сказать, что астронавты «Меркуриев» не просто во многом определили то, как они должны были летать на этих кораблях, но и сыграли активную роль в его проектировании.

Летчик летчику рознь

Справедливости ради отметим – большинство космонавтов первого набора, в отличие от своих американских коллег, не могли назвать себя «опытными военными лётчиками». Они были новоиспечёнными пилотами ВВС, от которых требовалось не столько проявлять операторские навыки, полученные ими в авиационных училищах, сколько обладать «абсолютным» здоровьем.

Это и неудивительно – ведь главная задача, стоявшая перед «первопроходцами Вселенной» состояла в том, чтобы благополучно перенести космические полёты. По этой причине, кстати, если возраст шестёрки космонавтов, летавших по программе «Восток» лежал в диапазоне 25-34 года, то у шестёрки астронавтов программы «Меркурий» – 35-40 лет.

Юрий Гагарин получил квалификацию летчика 1-го класса за свой космический полет, который никак не усовершенствовал его летные навыки. Общий налет первого космонавта к моменту его гибели в 1968-м году составил всего 379 часов. Для регулярно летающего летчика-истребителя (а у Гагарина были длительные перерывы в полетах) – это в лучшем случае приближение к уровню 2-го класса.

Требование «главное – выжить» было отчасти связано с тем огромным пропагандистским значением, которое придавалось первым советским космическим миссиям. Они должны были пройти абсолютно гладко, чтобы лишний раз подчеркнуть мощь науки и техники СССР. Всякое усложнение программ полётов на той, ещё весьма несовершенной технике, увеличивало возможность отказов и даже аварий, а потому было крайне нежелательно.

Как тут не вспомнить печальную шутку Гагарина: «Никак не могу понять, кто я: то ли первый человек в космосе, то ли – последняя собака». Первый «Восток» был полностью автоматизирован. Вмешательство космонавта в управление кораблем было предусмотрено, но лишь в самом крайнем случае. Для этого Гагарину нужно было достать из-за панели конверт, в котором содержались коды разблокировки автоматики. Это была своего рода защита от неадекватного состояния космонавта – он смог бы взять управление кораблем в свои руки только находясь в «твердом» уме.

«Водители» кораблей, или «рулевые» космической программы?

Значительное количество из требований астронавтов, в частности, касаемо активной роли пилота в управлении кораблём, было, как уже отмечалось, учтено инженерами и отражено в конструкции «Меркуриев». Более того, астронавты могли донести до сведения президента свои мысли и заботы о состоянии национальной космической программы, не опасаясь при этом за последствия, которые могло иметь для них такого рода обращение.

Когда же советские космонавты собрались в 1970 году отправить письмо в ЦК и правительство, в котором хотели обратить их внимание на серьёзные проблемы космической отрасли, то их начальник генерал-полковник Николай Каманин оставил такую запись в своём дневнике (опубликован под названием «Скрытый космос»): «…не надо забывать, что обнажение всех причин наших провалов в космосе не доставит удовольствия самым высоким руководителям партии и государства. Уверен, что все космонавты согласятся подписать письмо Брежневу, но имею ли я право на риск подвести их под мощный ответный удар?».

Частное, как проявление общего

Как мы видим, различная философия управления американским и советским/российским космическим кораблем во многом обусловлена разной философией жизни американского и советско-российского общества: значительно более уважение индивидуальных прав и свобод, в частности, свободы выбора и действий, предопределяет большее доверие к поступкам человека, в том числе и в кабине космического корабля.

Интересно, что эта особенность американской философии (и, что самое интересное, на контрасте даже с европейской) отразилась в создаваемых в США пассажирских авиалайнеров flу-by-wire. Летчики «Боинга-777» могут в случае необходимости полностью отключить компьютерную «страховку» и пилотировать самолет в том числе и за пределами ограничений по безопасности. Действия экипажей самолетов Airbus всегда контролируются компьютером, который «делегирует» свои контролирующие функции пилотам лишь в случае ряда существенных отказов электронных «мозгов» лайнера.

Сложно сказать, насколько «человекоцентристская» философия управления проявит себя в новых космических кораблях типа «Орион», «Дракон», Dream Chaser и пр., создаваемых в США. Но вполне вероятно, что конструкторы этих машин при всей развитости современных автоматических систем управления, будут традиционно ориентироваться на присутствие в кабине парней «что надо».

Юрий Караш

Катастрофа SpaceShipTwo: виноваты пилоты или корабль?

Posted November 10th, 2014 at 12:43 pm (UTC+0)
14 comments

Еще не вышли из шока поклонники космического туризма и лично одного из его «отцов» Ричарда Брэнсона, еще скорые на перо и склонные к драматизму репортеры создают опусы в духе «обломки мечты об экскурсиях в космос усыпали пустыню Мохаве», а версии аварии уже заполняют страницы периодических изданий, а также теле- и радиорепортажи.

Самая первая из версий была самой традиционной с точки зрения объяснения причин отказа ракетной техники, а SpaceShipTwo или SS2 – это все-таки ракета с крыльями.

Виноват двигатель! Запредельные температуры и вибрация, давление в сотни атмосфер в камере сгорания, подвергают тепловую машину сверхжесткому испытанию, которое она может и не выдержать. И действительно, анализ телеметрии с борта корабля, а также наблюдение со стороны его самолета-носителя «Белый рыцарь – Два» (WhiteKnightTwo – WK2), казалось, подтверждали эту версию.

Вот корабль отделился от «Белого рыцаря», через две секунды запустил собственный двигатель, а еще через 13 секунд контакт с SS2 был потерян. Корабль разрушился в воздухе. Основная масса обломков упала в радиусе 8 километров от места разрушения, но отдельные, более легкие фрагменты находили на удалении почти 60 километров.

Однако, детальный анализ телеметрии, успевшей прийти с борта SS2 до момента катастрофы, стал вырисовывать несколько иную картину случившегося. Свой «мазок» в эту картину добавил и обнаруженный двигатель. В нем не было ни прогара, ни каких-либо иных «прижизненных» повреждений, которые указывали бы на то, что он отказал в полете.

Проблема Рэдрика Шухарта

SS2 – машина очень необычная. Какую-то часть полета она совершает по законам аэродинамики, как самолет, какую-то в основном по законам баллистики, как космический корабль. При этом обитатели SS2 должны в ходе всего полета находиться в условиях комфорта, приближенным к самолетным, то есть не испытывать перегрузок и кручения-верчения, которым подвергаются экипажи космических кораблей типа «Союз», входящих в плотные слои атмосферы.

Для этого создатели данной машины дали ей крылья особой, нигде не встречающейся формы. Глядя на них невольно вспоминаешь слова Рэдрика Шухарта из «Пикника на обочине» братьев Стругацких: «Нет, ребята, тяжело эту штуку описать, если кто не видел… Это все равно, что стакан кому-нибудь описывать или, не дай бог, рюмку: только пальцами шевелишь и чертыхаешься от полного бессилия». Поэтому лучше на эти крылья посмотреть, тем более, что изображением SS2 забит весь Интернет.

Космический «волан»

Главное в этих крыльях – не их форма, а то, как они работают. По собственному признанию главного конструктора SS2 Барта Рутана, принцип их действия был подсказан ему обычным бадминтонным воланом. Воплотившись в механизме крыльев SS2, «волан» этот получил название «оперения».

Именно оно и решает сразу две задачи: тормозить корабль и одновременно придавать ему правильное, самолетное положение носом вперед в процессе входа в плотные слои атмосферы. Важно отметить, что «оперение» обеспечивает данное положение кораблю даже без вмешательства пилотов, что является дополнительной гарантией безопасности полета.

Вот, как оно работает: задние части крыльев SS2, когда он с пика траектории своего полета на высоте примерно 110 километров начинает возвращаться на Землю, совершают поворот относительно горизонтальной оси корабля на 65 градусов. В этот момент корабль превращается в «волан». Когда SS2 достаточно затормозится, а кроме того воздушная среда вокруг него приобретет необходимую плотность, задние части возвращаются в прежнюю позицию, становясь продолжением его крыльев. Происходит это на высоте 23 километра.

Эволюции эти не происходят автоматически. Чтобы SS2 стал «оперяться», пилоты должны включить соответствующий механизм. Сделать это несложно. Нужно всего лишь нажать два рычажка: один, чтобы разблокировать этот механизм, а другой, чтобы привести его в действие.  Вот тут-то и началось непонятное.

В тени «Челленджера» и «Колумбии»

Через 12 секунд после отделения SS2 от «Белого рыцаря», сидевший в правом кресле второй пилот Майкл Олсбери сдвинул первый рычажок, блокирующий работу механизации крыльев SS2. Таким образом, блокировка была снята. Произошло это сразу после того, как SS2 преодолел скорость звука. Следом за снятием блокировки произошел выпуск «оперения». Стрелка на указателе скорости корабля показывала 1,02 М. Один Мах – это скорость звука.

Но данной скорости все равно было недостаточно для того, чтобы SS2 мог безопасно лететь в измененной конфигурации (требовалось, как минимум 1,4 М). Это, как если бы пилот самолета с изменяемой геометрией крыла увеличил стреловидность крыльев (убрал бы их «назад») на скорости меньше той, на которой это можно сделать. Следствием этого стала бы потеря устойчивости и управляемости самолета с последующим сваливанием на нос или на крыло, или даже сваливанием в штопор.

Но это самолет. Нарушение аэродинамики полета может обойтись космическому кораблю куда дороже, чем его атмосферному собрату. В 1986 году прогоревший твердотопливный ускоритель и лопнувший кислородно-водородный бак толкнули «Челленджер» в сторону, из-за чего он продолжил полет как бы боком. В этом положении он и развалился (именно развалился, а не взорвался) из-за нерасчетного воздействия на его планер скоростных напоров.

Примерно то же самое случилось в 2003-м году с «Колумбией». Шаттл, двигающийся сквозь плотные слои атмосферы на гиперзвуковой скорости, сжимает впереди себя воздух, из-за чего тот раскаляется до 1 650 градусов Цельсия. Струя такого раскаленного воздуха проникла сквозь брешь в крыле «Колумбии», повредила гидравлическую систему управления «челнока» и вдобавок стала разрушать крыло. Из-за этого он стал беспорядочно кувыркаться в воздухе, что и привело к его разрушению аэродинамическими нагрузками, на которые он не был рассчитан.

С SS2 случилось нечто подобное. Поднявшиеся кверху задние части крыльев придали ему конфигурацию, которая не могла обеспечить стабильный полет корабля, в результате чего он подвергся нерасчетному скоростному напору на высоте отделения от «Белого рыцаря» (порядка 15 тыс метров). Последствия известны. Неизвестно другое – зачем Олсбери разблокировал «оперение».

Парни «что надо»…

В 1983 году на экраны кинотеатров США вышел фильм под названием The Right Stuff, впоследствии удостоенный четырех «Оскаров». Лента была снята на основе одноименной книги, принадлежащей перу Том Вулфа. Она посвящена американским летчикам-испытателям на заре реактивной эры, а также первым астронавтам, летавшим по программе «Меркурий».

Данное словосочетание звучит несколько расплывчато (The Right Stuff переводится, как «То, что надо»), но под ним подразумевается комплекс профессиональных и морально-психологических качеств, которым должен обладать настоящий пилот или астронавт. Понятие быть «тем, кем надо» является неотъемлемой частью культуры летчиков-испытателей и астронавтов США. Оно также является устоявшимся выражением в их лексиконе.

Пилоты SS2 – спасшийся 43-летний Питер Сибольд и погибший 39-летний Майкл Олсбери – были, без сомнения, парнями «что надо», хотя путь их в эту элитную категорию авиаторов был не совсем таким, как у героев книги Тома Вулфа. Сибольд и Олсбери были так называемыми «частными» летчиками-испытателями.

Это значит, что для получения этого статуса им, в отличие от военных пилотов, не нужно было проходить специальную систематизированную подготовку в школе летчиков-испытателей. Есть, правда, учебное заведение, которое может невоенным авиаторам помочь стать парнями «что надо». Это – «Национальная школа летчиков-испытателей» гражданской авиации, но в биографиях Сибольда и Олсбери, нет сведений о том, что они ее закончили.

… сделали то, что не надо?

Это не означает, что они сели в кабину SS2, что называется «с улицы». У Олсбери, который не вовремя разблокировал «оперение», общий налет на момент аварии составлял 1 800 часов. Немного по стандартам не только летчика-испытателя, но даже пилота гражданской авиации. Столько налетывает летчик «Аэрофлота» за два года.

Любопытно, что 1 600 часов из этого времени Олсбери налетал, уже работая в качестве инженера и летчика-испытателя в Scaled Composites – компании, создавшей SS1 и SS2. Получается, что он приступил к испытательным полетам, имея всего 200 часов летного опыта. Это всего на 50-100 часов больше налета выпускников российских летных училищ гражданской авиации.

Правда, гражданский пилот управляет лайнером при помощи компьютера, с которым взаимодействует посредством стандартных алгоритмов, не говоря уж о том, что почти весь полет проходит в автоматическом режиме. Экипаж лишь ставит задачи автоматике.
Другое дело «частный» летчик-испытатель. Он постоянно совершает полеты на экспериментальных машинах, полагаясь лишь на тот «компьютер», который у него в голове. Соответственно, каждый час его налета – это школа выработки и шлифовки навыков именно пилотирования, а не работы с бортовым оборудованием.

И Сибольд и Олсбери были отмечены наградами американского «Общества летчиков-испытателей экспериментальных летательных аппаратов» (Сибольд даже дважды), и тот и другой имели квалификацию летчиков-инструкторов. Оба получили высшее образование в Калифорнийском государственном политехническом университете.

Кроме того, Сибольд участвовал в испытаниях не только SS2, но и SS1, а также «Белого рыцаря», и параллельно занимает пост летного директора Scaled Composites.

Но регалии регалиями, а жизнь жизнью. Пока все указывает на ошибку экипажа. Однако, давайте вспомним, что выпуск «оперения» осуществляется в два этапа: первый – разблокировка механизма, а второй – приведение его в действие. Второй этап не был выполнен, но «оперение» все равно вышло.

Так ли безвинен корабль?

Представьте, что вы вставили обычный, не ригельный ключ в дверной замок. Достаточно ли это для того, чтобы дверь открылась? Очевидно, что нет. Ключ нужно повернуть, а потом дверь потянуть на себя. Но в случае с SS2 «дверь» открылась просто от вставленного ключа. Такого не должно было произойти.

Таким образом, видимо, есть основания говорить об определенной конструктивной недоработке корабля или, по меньшей мере, о нештатном срабатывании системы выпуска «оперения». Хотя машины, которые проектирует и строит Scaled Composites, при всей своей необычности и даже футуристичности, всегда отличались продуманностью конструкции и надежностью.

Но, увы, техника есть техника. Бывает, что и отказывает. Очевидно, что причиной гибели SS2 стала ошибка в его эксплуатации, причем допущенная, как экипажем, так и самим кораблем. Пилоты разблокировали «оперение», а корабль «подумал», что это была команда его выпускать. Наложение двух ошибок привело к катастрофе.

Видимо, инженерам придется установить на органах управления корабля дополнительную систему защиты, исключающую повторение подобных случайностей. Сделать это не так и сложно, а потому есть все основания полагать, что как только второй SS2 будет достроен, на нем тут же возобновится программа испытаний, оборвавшаяся на его предшественнике.

За 42 года профессиональной деятельности Барта Рутана – создателя и главного конструктора Scaled Composites – им было разработано 40 типов самолетов, при испытаниях, которых, не было ни одного случая смерти, или ранения летчика. Катастрофа SS2 открыла печальный список, который, будем надеяться, кроме Майкла Олсбери, не пополнится больше ни одним именем – ни пилота, ни пассажира SpaceShipTwo.

Юрий Караш

Эксперимент на Гавайях: по следам «Марса-500», но без России

Posted October 27th, 2014 at 10:05 am (UTC+0)
12 comments

Гавайи… Яркое солнце в лазурном небе, теплое море, раскидистые пальмы вдоль золотистого пляжа, буйство красок тропической природы… А еще девять месяцев в полусфере в компании с одними и теми же мужчинами и женщинами общей численностью шесть человек, в полной изоляции от внешнего мира и с имитирующим задержку сигнала почти сорокаминутным интервалом между вопросом и ответом, как при разговоре между Марсом и Землей. И это тоже Гавайи.

Какие из двух «Гавайев» предпочитаете? Рискну предположить, что подавляющее большинство выберут первые. Но те шесть человек, которых я упомянул, выбрали вторые, причем сделали это добровольно во имя науки, а точнее – ради подготовки пилотируемой миссии на Красную планету.

Зачем лезут в «бочку»

Существует психологический отбор, благодаря которому в космические экипажи подбираются более или менее совместимые по своим личностным качествам люди, но одной из человеческих черт, как известно, является непредсказуемость. Как она проявится в ходе длительного полета, не приведет ли к осложнению или даже обострению отношений – вплоть до стычек между обитателями корабля? А если кто-то и ощутит в себе непреодолимую конфликтность, то как научить его или ее справляться с ней?

Ответы на эти вопросы невозможно получить только в ходе бесед в кабинете психоаналитика или выполнением замысловатых психологических тестов. Практический эксперимент – основной способ оценить и исследовать человеческую способность к длительному общению с себе подобными, да еще и в замкнутом пространстве.

Проводятся такие эксперименты в специальных изолированных от внешнего мира помещениях. В России их называют «бочками», ибо внешне они действительно напоминают очень крупные горизонтально лежащие баки или цистерны.

В изоляции людей – впереди планеты всей

Эта перефразированная строка из известной песни Владимира Высоцкого вполне подходит к СССР/России. Речь, конечно, идет об изоляции с чисто научными целями, или, если официально, о психофизиологических экспериментах в изоляции.

Еще в конце 1950-х годов Институт биофизики АН СССР стал заниматься подобными исследованиями по просьбе советского ВМФ – нужно было определить, как будут взаимодействовать между собой члены экипажей ядерных субмарин.  Ведь им предстояло вместе провести не один месяц внутри железных «акул».

А первый самый значительный эксперимент в изоляции в интересах советской космической программы был проведен в 1967-1968 годы. Трое мужчин прожили в «бочке» ровно год – руководители советской космической программы уже тогда нацеливались на Марс.

Начало полетов орбитальных станций, где космонавты проводили вместе недели, а то и месяцы, немного снизило интерес к наземным экспериментам в изоляции. Действительно, зачем было тратить время и средства на имитацию длительных космических миссий, если они осуществлялись на практике?

Тревожный звонок

Так думали до 1976 года, когда была досрочно прекращена экспедиция на станцию «Салют-5», в состав которой входили Борис Волынов и Виталий Жолобов. Это произошло из-за ухудшения физического самочувствия Жолобова. Однако, позже медицинская комиссия, тщательно обследовав космонавтов, пришла к заключению, что наблюдавшийся в полете синдром явился результатом психологической перегрузки экипажа, эмоционального перенапряжения, нарушения режима физических тренировок и недостаточной психологической поддержки с Земли.

Институт медико-биологических проблем (ИМБП) в Москве – ведущая научно-исследовательская организация в СССР/России, занимающаяся медико-биологическими аспектами внеземных миссий, включая подготовку космонавтов к полетам – тут же провел эксперимент в изоляции, в ходе которого попытался максимально смоделировать условия полета Волынова и Жолобова. Задача состояла в том, чтобы выявить возникшие на борту психологические проблемы и выработать методику их предотвращения в будущих длительных орбитальных экспедициях.

Позже ИМБП неоднократно осуществлял аналогичные эксперименты разной продолжительности с тем, чтобы подготовить будущие экипажи к тем, или иным космическим миссиям. Один из них, с участием женщин, был, в частности, своего рода репетицией полета Светланы Савицкой на станцию «Салют-7» в 1982 году.

А с октября по январь 1995-го по январь 1996-го года в ИМПБП прошел 90-дневный эксперимент «ЭКОПСИ-95» целью, которого, было определить, что нужно космонавтам, чтобы «душой и телом» чувствовать себя комфортно в ходе длительных космических миссий.

Разные языки, разные культуры

Эту проблему стали решать в середине 1990-х годов, когда на станции «Мир» стали работать совместные российско-американские экипажи и не за горами было начало эксплуатации МКС с ее многонациональными экипажами. С сентября 1994 по январь 1995 года в ИМБП был проведен в рамках российско-европейской программы эксперимент «EuroMir-95», моделировавший полёт космонавта ЕКА на станции «Мир».

А в 1999-2000 годы ИМБП провел в «бочке» 240-суточный эксперимент под названием SFINCSS-99, в состав которого вошли уже и иностранные участники. Целью данного исследования, осуществленного в преддверии начала эксплуатации Международной космической станции, было определить психологическую совместимость представителей разных стран в составе одного экипажа.

Но настоящим «королем» экспериментов в «бочке» стал «Марс-500», проведенный с июня 2010-го по ноябрь 2011-го года.  Шестеро мужчин, включая представителей России, Франции, Италии и Китая провели в изоляции 520 суток, то есть столько, сколько потребуется, чтобы долететь до Марса и вернуться на Землю.

А как за океаном?

Прошу прощения, если перегрузил вас перечислением экспериментов в изоляции, проведенных в СССР/России. От их количества (более 20-ти) в глазах рябит. Впрочем, многочисленность эта не должна удивлять: ведь сердцевиной советско-российской пилотируемой космонавтики стали долговременные орбитальные полеты.

Вынесем из этого экспериментального обилия главное: родина Гагарина действительно накопила беспрецедентный, нигде более в мире не имеющийся опыт, как в области исследования психофизиологических аспектов космических миссий, так и в проведении соответствующих экспериментов. Запомним этот вывод. К нему мы еще вернемся в конце статьи.

В США ситуация сложилась иная. Всю вторую половину 1970-х годов, когда «Салюты» наматывали витки вокруг Земли, американские астронавты вообще не летали в космос. А когда снова стали летать в начале 1980-х годов, то делали это на шаттлах. По критериям советской космонавтики это были вообще не полеты, а «подскоки» продолжительностью не более полутора-двух недель.

За такой короткий промежуток времени никаких серьезных межличностных трений или конфликтов между членами экипажа возникнуть не могло. А если так, то к чему тратить время, силы и средства на какие-то там «эксперименты в изоляции»?

Впрочем, в первой половине 1990-х годов пара экспериментов такого рода все же была проведена в «Биосфере-2» – расположенном в штате Аризона неком подобии парника. Один из этих экспериментов, в котором приняли участием восемь человек, продолжался два года.

Вернемся на Гавайи

После этого в США эксперименты в изоляции, по крайней мере такого масштаба, не проводились. А зачем? Многое американцы узнали благодаря длительным полетам на «Мире», да и российская сторона в рамках совместных программ щедро делилась с заокеанскими партнерами знаниями, накопленными в ходе советско-российских экспериментов и продолжительных орбитальных миссий.

Но жизнь не стоит на месте. Поставленные перед НАСА цели отправить к середине следующего десятилетия астронавтов к ближайшему к Земле астероиду, а к 2030 году – к Марсу, требуют тщательной, в том числе и психофизиологической подготовки данных экспедиций. Вот поэтому на Гавайях и возвели белоснежный купол-шатер диаметром 11, а высотой 6 метров.

В нем, как уже отмечалось, шесть человек проведут девять месяцев. Все они жители Северной Америки. Возраст участников в районе 25-35 лет. Выйти наружу можно только в космическом скафандре. Место для строительства шатра было выбрано не случайно. Хоть Гавайи и рай для растительности, его поставили среди наплывов вулканической лавы, где практически нет ни растений, ни животных. В общем, почти как на Марсе.

«Открытое море» НАСА

Американцы любят игру слов. Вот и данный эксперимент в изоляции они назвали HI-SEAS, что звучит, как «открытое море», хотя ничего общего с морями-океанами он не имеет. HI-SEAS это Hawaii Space Exploration Analog and Simulation, или «Создание и отработка на Гавайях условий аналогичных тем, в которых осуществляется исследование космоса». Перевод немного тяжеловат, но при этом верно передает смысл, содержащийся в данном названии.

Эксперимент носит государственный характер, ибо проводится НАСА. Агентство выделило на его осуществление 1,2 миллиона долларов. Исследование состоит из трех этапов. Первые два, представлявшие собой более краткосрочные эксперименты в изоляции, уже закончились. Нынешний девятимесячный начался 15 октября.

Разумеется, не стоит думать, будто HI-SEAS сможет ответить на все вопросы, связанные с будущей миссией на Красную планету. Одно из недавних исследований показало, что при современных технологиях, способных обеспечить лишь запредельно спартанские условия существования, люди на Марсе станут умирать уже через 68 дней после прибытия. Согласно другому исследованию риск заболевания раком от повышенного уровня радиации ограничит время полета в дальний космос (за пределы лунной орбиты) одним годом.

Но тем и интересна миссия на Красную планету, что для ее осуществления придется создавать принципиально новые технологии, способные придать радикальный импульс развитию современной науки и техники.

Синдром «третьей четверти»

Так называется одно довольно неприятное психологическое явление, отмеченное в ходе длительных экспериментов в изоляции. Это когда исследование, вначале вызывавшее интерес, уже приелось, а до его окончания еще довольно далеко. Тут не долго и до депрессии.

А на ее фоне может возникнуть такая проблема, как недопонимание между «экипажем» и «Землей». Участникам эксперимента начинает казаться, что «Земля» не может или не хочет понять, что им нужно, перегружает их работой и не оказывает должной поддержки.

Для того, чтобы точно уловить момент начала проявления этого синдрома, НАСА будет использовать новую технологию, которая не только будет записывать каждое слово участников эксперимента, но также анализировать звучание их голосов, включая расстояние между говорящими. Это поможет лучше определить начало возникновения конфликтных ситуаций среди участников, или же понять, когда кто-то из них начинает прятаться от других в психологическую «ракушку».

Не прожить нам без женщин на свете, в том числе и на Красной планете

Российский опыт проведения экспериментов в изоляции, в частности SFINCSS-99, показал, что присутствие женщины в «экипаже» может вызвать нежелательные эмоциональные напряжения внутри него. «Основной инстинкт» не в состоянии отменить даже такая требующая максимальной психологической концентрации задача, как полет на Марс. Поэтому в России стараются максимально исключить данный инстинкт из отношений между участниками экспериментов в «бочке».

США – совсем другое дело. Там считают, что присутствие женщин на борту межпланетных комплексов и в составе экспедиций на другие планеты, обязательно. Во-первых, это проявление уважения к правам женщин на выбор любой профессии, во-вторых, признание того, что женщина может не хуже мужчины справиться с задачей исследования и освоения космоса, а в-третьих, если уж мы действительно думаем о колонизации Марса, то как мы это сделаем без женщин?

Среди шести участников HI-SEAS есть три женщины, причем одна из них – канадка Марта Ленио, имеющая степень доктора в области фотовольтаики (преобразования солнечной энергии в электрическую), является командиром «экипажа».

А где же Россия?

Это – более, чем обоснованный вопрос. Вспомним вывод, на который я просил обратить особое внимание: у России есть уникальный, самый богатый в мире опыт, как в области исследования психофизиологических аспектов космических миссий, так и в проведении соответствующих экспериментов. Разве не логично было бы увидеть среди участников эксперимента российских специалистов? Тем более, что ИМБП всегда приглашает представителей разных стран, в том числе и США, либо войти в «экипаж», либо присоединиться к исследовательской команде, отслеживающей и изучающей результаты эксперимента в изоляции.

Причем, участие американцев в особенности интересно и желательно. С одной стороны пилотируемые космические программы США и РФ находятся примерно в одной «весовой категории». А с другой: разве Россия и Америка не давние партнеры в космосе, вместе построившие и успешно эксплуатирующие МКС?

Если так, то и дальше – только «взявшись за руки»?

Увы, никакого приглашения принять участие в эксперименте на Гавайях ИМБП не получил. Более того, НАСА даже не поставило институт в известность о своих планах его провести.

«А что удивительного? – горько усмехнулся один из сотрудников ИМБП. – Как можно иметь с нами дело, если мы устами одного из членов правительства предложили американцам отправлять своих астронавтов в космос с помощью батутов?».

Но в батутах ли дело?

В них, конечно, тоже. Трудно рассчитывать на долговременное сотрудничество в космосе со страной, которая может использовать свои технические козыри, чтобы поставить под угрозу совместный проект, или сильно осложнить в нем участие другой стороны.

Но это еще куда ни шло. Обиды и недопонимания возникают порой даже между самыми близкими партнерами. «Подулись» друг на друга, потом поговорили по душам и снова за совместную работу. Ведь общность интересов и практическая необходимость сильнее эмоций.

Однако, в неприглашении российских специалистов принять участие в HI-SEAS просматривается другая, куда более тревожная причина. Россия более НЕИНТЕРЕСНА для Соединенных Штатов, как космический партнер. США нацелились в дальний космос, российские же космические амбиции уперлись в лунный «потолок», до которого американцы дотянулись почти полвека назад и который более не интересен им, как очередной рубеж в исследовании и освоении космического пространства. И это не считая того, что основу российской космонавтики, включая реальный технологический задел, до сих пор составляет советское «наследство», из которого США и их западные партнеры уже взяли все, что им было нужно.

Можно, конечно, махнуть рукой и сказать: «Да что нам американцы? Свет что ли клином на них сошелся? Вон есть Индия, Китай, Бразилия. С ними будем сотрудничать». Это, конечно, успокоительная мысль. Но неужели спортсмен, считающий себя атлетом мирового уровня, удовлетворится тем, что вместо международных чемпионатов, куда его не приглашают по причине утраты формы, он будет теперь выступать на детских и юношеских играх?

Интерес, который Россия может представлять для передовых космических держав, важен не сам по себе, а как индикатор технологической и научно-технической мощи ее космической отрасли.  По нему во многом можно судить о том, действительно ли движется вперед российская космонавтика, или продолжает «закисать» под несвежим соусом идей о создании очередной околоземной станции или фактическом повторении американской лунной программы «Аполлон».

Юрий Караш

Американцы: пенсии – да, а «пенсионерству» – нет!

Posted October 17th, 2014 at 4:43 pm (UTC+0)
24 comments

Кто из нас не видел фильм Эльдара Рязанова «Старики-разбойники», вышедший на экраны в 1971-м году. Веселый и в то же время немного грустный, он рассказывал о людях, не желавших попадать в клетку под названием «пенсионный возраст». Их туда пытались загнать, но они хотели, как и раньше работать, вести активный образ жизни, любить, а не превращаться в живые памятники собственных «славных дней», годные лишь на то, чтобы потреблять государственное пособие.

В этой картине в комедийной форме были на самом деле подняты острые социальные вопросы: как и кому определять: – созрел ли человек для того, чтобы считаться пенсионером, можно ли установить единую для всех планку пенсионного возраста, а если человек и достиг его – означает ли это, что он теперь должен «сидеть на завалинке», или же может продолжать продуктивно трудиться, как в молодые годы? В «Стариках-разбойниках» ответ на эти вопросы был дан однозначный: только сам человек может решить: пенсионер он или нет. Герои фильма пенсионерами себя явно не считали.
Картина Рязанова вышла в прокат 43 года назад, но время, прошедшее с тех пор, сделало тему «стариков-разбойников» еще более актуальной.

Молодость, ползущая «вправо»

При том, что слова «молодость» и «ползать» как-то не очень сочетаются друг с другом, на возрастном графике это выглядит именно так: современные границы молодого возраста наползают на прежние границы возраста зрелого, а те – на прежние границы пожилого возраста, и так далее. В общем, в цифрах, содержащихся, в частности в материалах «Американской ассоциации психиатров», это выглядит так: молодость – до 45 лет, зрелость – от 45 до 65 лет, пожилой возраст – 65-75 лет, а старость наступает с 75 лет.
Причем, движение вправо возрастных границ продолжается. Однажды мне довелось увидеть в западной прессе такую образную оценку воздействия времени на динамику человеческого возраста: в наши дни 60-летний человек – это как 45-летний 30 лет назад.

Но позвольте, ведь в России мужчины в 60 лет выходят на пенсию, а женщины это делают вообще в 55 лет! Что же получается, на пенсию фактически отправляют полных сил и здоровья 45-летних мужчин и еще более молодых женщин (с поправкой на то, что условия жизни в России, включая распространенные там «вредные привычки», способствуют заметно более быстрому изнашиванию организма, чем на Западе)?

В Америке, правда, пенсионный возраст для обоих полов составляет 65 лет. Хорошо, пусть 65 лет будет, как 50 – тридцать лет назад. Но никому даже в начале 1980-х годов не приходило в голову уходить на пенсию в пятидесятилетнем возрасте. Именно это несоответствие между формальным пенсионным и реальным биологическим возрастом и приводит к массовому появлению «анти-пенсионеров».

Знакомьтесь: один из них

Его зовут Пол Хайман. О нем рассказала газета “Вашингтон Пост”.
Хайман, которому исполнилось 74 года, не стремится ни на курортные пляжи, ни на поля для гольфа. Нет у него ни яхты, ни мольберта, за которым можно было вдали от мирской суеты водить по полотну кистью, утешая себе мыслью о том, что все равно никто кроме тебя и твоих близких этих картин не увидит.
В общем, Хайман не делает ничего такого, чем многие в его возрасте любят себя занимать. Вместо этого он предпочитает оставаться партнером в юридической фирме Hyman, Phelps & McNamara, занимающейся правовыми вопросами, связанными с продуктами питания и медикаментами. Хайман был одним из ее основателей 35 лет назад. За исключением выходных работает в ней каждый день с 9.30 утра до 7 вечера.
«Многие из моих сверстников – юристов уже ушли на пенсию, – усмехается Хайман. – Многие из них были рады бросить то, чем они занимались. А мне моя работа нравится». Что же ему нравится? Думаете, пополнять собственный кошелек не только за счет пенсии? Безусловно. Но не это главное.

Интерес дороже денег

Хайман типичный представитель растущего в США класса «анти-пенсионеров». По данным Бюро трудовой статистики США, если в сентябре 2007-го года 55% людей в возрасте старше 65-ти лет продолжали трудиться полный рабочий день, то в сентябре 2014-го года таких уже было 60%. При этом количество тех людей пенсионного возраста, кто был занят не полный рабочий день, сократилось с 45% до 40%.

Эти факты особенно любопытны в свете того, что американцы, которым «за 65», отнюдь не сверхлюди, даже несмотря на жизнь в благополучной стране. У 86% из них, согласно опросу, проведенному исследовательской организацией Merrill Lynch and Age Wave, имеются какие-нибудь хронические проблемы со здоровьем, включая сердечно-сосудистые заболевания, диабет, рак или артрит. 37% из этой возрастной группы признались, что ушли на пенсию именно по медицинским причинам.

Тот же опрос выявил еще один интересный феномен: пенсионеры продолжают работать отнюдь не только ради денег. 62% из них делают это главным образом для того, чтобы продолжать вести интеллектуально активную жизнь.
«Прежнее представление о жизни на пенсии, как о переезде в какое-нибудь солнечное местечко, где можно играть с утра до вечера в гольф – это представление 50-летней давности, – заметил в интервью «Вашингтон Пост» Энди Сиг, глава подразделения Global Wealth & Retirement Solutions for Bank of America финансовой корпорации Merrill Lynch. – Люди буквально охотятся за новыми возможностями. Они хотят крутиться, как шестеренки в механизме и ходить на работу”.

Но «излишки в кубышке» тоже не помешают

Однако, 31% опрошенных не меняют рабочее место на кресло-качалку все-таки из-за денег (обратим внимание: таких в два с лишним раза меньше, чем тех, которые работают в основном за интерес).
По мнению экономистов, «анти-пенсионное» движение – это вполне естественный процесс, связанный с тем, что люди стали дольше жить. По данным Управления социального страхования США, в настоящее время каждый четвертый американец, достигший 65-летнего возраста, проживет более 90 лет, а каждый десятый «перемахнет» 95-летний рубеж. Поэтому, ничего удивительного нет в том, что многие люди хотят получать дополнительный доход после формального выхода на пенсию.

И у них есть для этого весьма существенная причина. Согласно опросу, проведенному Федеральной резервной системой США, 31% американцев не только не имеют сбережений, которые позволили бы им жить не работая, но и не получают пенсии. 19% из этого числа люди в возрастной группе от 55-ти до 64-х лет. На что же им жить? У 25% из них ответ один: будем работать столько, сколько сможем.

Образованный, скажем попросту, не подвластен пенсионному возрасту

Важнейшим фактором, позволяющим людям за 65 и старше по-прежнему быть «в цене», как специалистам, сохранять старую или находить новую работу, является уровень их образования. Для того, чтобы заниматься умственным трудом где-нибудь в офисе, не обязательно иметь отменное здоровье. Рабочему на производстве в этом плане сложнее – там физическое состояние сотрудников является одним из ключевых условий производительности их труда.

Кроме того, человек, занятый в основном интеллектуальным трудом, не обязательно должен быть привязан к рабочему месту в стенах той организации, где получает зарплату. Постоянно развивающиеся коммуникационные технологии позволяют людям «в возрасте», особенно тем, которым по состоянию здоровья трудно покинуть дом, эффективно выполнять свои профессиональные обязанности не выходя за пределы собственного жилища. Это также помогает пенсионерам продолжать оставаться полноценными сотрудниками предприятий и организаций, где они работают.

По завету древних римлян

Был у них поговорка Labor non onus, sed beneficium, что переводится, как «Труд – не бремя, а благо». Эти слова стали жизненным девизом большинства американцев пенсионного возраста. Но если без трудоголического пафоса, то сколько сможет продлиться это благо?

Когда Хайман и его партнеры по юридической фирме достигли 50-летнего возраста, они установили официальное корпоративное правило: каждый адвокат, разменявший седьмой десяток лет, должен, чтобы продолжать работать на фирме, получать ежегодное разрешение от совета ее директоров. Хайман получил уже три таких разрешения. «Но это не может продолжаться вечно, – как-то заметил он. – Что-то произойдет».

Что? «Одно из двух, – говорит он спокойно-деловым тоном, – либо я физически не смогу работать, либо… что-то с головой. В общем, что-то может вывести меня из строя”. Насчет головы, пояснил Хайман, это отнюдь не обязательно снижение умственных способностей. Просто чисто эмоционально ему может захотеться чего-то другого. Но в любом случае этот день пока еще очень далеко. «Наверное, это гены», – говорит Хайман, добавляя, что его отец, который работал в налоговом ведомстве в Атлантик Сити, ушел на пенсию только в 84 года.

Итак, налицо двоякая тенденция: люди дольше живут и по собственному желанию дольше работают. Разумеется, и то и другое во многом зависит от социально-экономической среды, в которой они находятся. Это подводит нас к важному выводу: государство, заботящееся об условиях жизни и труда своих граждан, получает в лице пенсионеров не только обузу для федерального бюджета, но и людей, которые продолжают активно работать, тем самым в значительной степени окупая расходы, идущие из государственной казны на их социальные пособия.

Предвижу скептический «хмык» некоторых читателей: «Ну и где же американское государство заботится о своих гражданах? Вы же сами написали, что 31% американцев не имеют сбережений, которые позволили бы им жить не работая, и вдобавок не получают пенсии!»

Верно, это не та статистика, которой следует гордиться «социально ориентированному» государству. Но если оно следит за тем, чтобы его жители ели качественные продукты питания, своевременно получали профессиональное медицинское обслуживание, не губили себя суррогатным алкоголем и фальсифицированными лекарствами, дышали воздухом, не отравленным выхлопами «паленого» бензина, то такое государство, по меньшей мере, заботится о том, чтобы не имеющие пенсии люди были в состоянии прокормить себя, продолжая эффективно работать и после достижения пенсионного возраста.

Россия: даешь «Русаллон»!

Posted October 14th, 2014 at 10:37 pm (UTC+0)
8 comments

Похоже, те, кто опасаются за судьбы России в космосе, в частности, что страна будет делать в околоземном пространстве после 2020-го или 2024-го года, когда станция сойдет с орбиты, могут вздохнуть с облегчением. Россия не сдаст свое знамя великой космической державы. Несколько дней назад Федеральное космическое агентство «Роскосмос» бодро отрапортовало, что «разработало программу освоения дальнего космоса, которая в том числе предполагает освоение Луны».

Не совсем правда, понятно, какое отношение имеет Луна к дальнему космосу, который, как известно, начинается, за лунной орбитой. Но не будем цепляться к деталям. Рассмотрим некоторые принципиальные моменты.

Мозговой штурм или паническая атака?

Вообще, смелости замыслов и разнообразию амбициозных проектов, которые намерена осуществить Россия в космосе, можно лишь позавидовать. Только в этом году официальные лица, ответственные за формирование космической программы РФ:

– Сделали заявление о выходе России из программы МКС после 2020-го года, чтобы направить ресурсы на «другие перспективные космические проекты».

– Позже заявили, что «проектом федеральной космической программы на период 2016-2025 год на развитие и эксплуатацию МКС предлагается выделить 321 млрд рублей, включая создание новых модулей, автоматического космического аппарата» (видимо, МКС так раз и была признана «другим перспективным космическим проектом»).

Дальше – больше. Российские космические стратеги решили облагодетельствовать за счет России все человечество, построив российскими силами две системы:

– Защиты Земли от астероидов за 23 млрд рублей в течение 10-ти лет, а также…

– Очистки околоземного пространства от рукотворного мусора (тут, правда, цена не называлась).

И вот теперь Луна.

Подведем итог: за один год было озвучено пять направлений, судьбоносных для космической деятельности России.

Вернемся к Луне

Все-таки она по времени озвучивания является самой «свежей» идеей Роскосмоса. Слово «свежей» взято в кавычки не случайно. Начиная с 2004 года, когда президент Джордж Буш-младший объявил об американской программе возвращения на Луну в 2015-18 годы, российское космическое агентство неоднократно предпринимало доходившие до самоунижения попытки «влезть» в нее в качестве партнера. «Спасибо, не надо», – таков был ответ НАСА.

После этого в Роскосмосе наступило некоторое отрезвление и Луна ушла с радара космического агентства в качестве главной цели. Идея пилотируемого полета на Луну столь активно продвигалась бывшим руководителем РКК «Энергия» Николаем Севастьяновым, что руководство Роскосмоса было вынуждено дезавуировать его действия, назвав их «приступами лунатизма». Во многом из-за этого Севастьянов был снят со своей должности.

И вот Луна снова всходит над горизонтом российской космической программы. Впрочем, правильнее сказать, что ее «поднимают» туда с помощью четырех главных аргументов. Рассмотрим их.

На Луну за сырьем

Идея «из лунных недр извлечь богатства» неоднократно муссировалась, в том числе и теми представителями академического сообщества России, которые в силу своей профессиональной подготовки должны были бы знать, что наш естественный спутник Земли с «ресурсодобывающей» точки зрения не более интересен, чем каменистая пустыня.

Впрочем, это сравнение не совсем правильное. Ведь даже под такой пустыней на Земле могут быть нефть и газ. На Луне ничего подобного не может быть в принципе. Правда, ходили легенды о возможности добычи гелия-3 на Луне в качестве «чудо-топлива» для будущих термоядерных реакторов.

Черту под сказками о Луне, как о кладовой полезных ископаемых подвел директор Института космических исследований РАН, академик и вице-президент РАН Лев Зеленый. «Ходит много глуповатых разговоров о скорой добыче полезных ископаемых на Луне, – сказал он в начале октября этого года в интервью gazeta.ru. – На Луне есть та же таблица Менделеева, что и на Земле, и, в общем-то, пропорции редких металлов там близки к земным. Поэтому, наверное, их можно добывать, но пока мы перемещаемся в космосе с помощью химических двигателей, это будет очень и очень дорого».

И с этим трудно спорить. В свое время были сделаны экономические оценки добычи полезных ископаемых на Луне. Оказалось, что даже если бы наш естественный спутник был целиком покрыт… золотыми слитками (добывать не надо – бери и клади в карман или в корзину), то и в этом случае за ними было бы невыгодно летать: настолько запретительно дорога была бы стоимость этих полетов.

«К сожалению, разговоры про гелий-3, которые некие энтузиасты вели из благих побуждений, тоже при тщательном анализе вызывают иронию, – продолжил академик. – Потому что гелия-3 там достаточно мало. Кроме того, мы не только пока не знаем, что делать с гелием-3, но и уже 50 лет никак не сделаем термоядерную реакцию на дейтерии и тритии. А реакция на гелии-3 – она действительно немножко чище, но она требует в десять раз больших температур для удержания».

Это сладкое слово «ресурсы»

Обратим внимание, что апологеты добычи лунных ресурсов никогда не вдаются в подробности: КАКИЕ именно ресурсы они будут там добывать? Понятно почему – если они сделают это, то могут быть обвинены либо в шарлатанстве, либо в некомпетентности. А так – просто «ресурсы», которые оказывают на человеческое сознание такое же магическое воздействие, как слово «еда».

Представьте, что кто-нибудь предложил бы осваивать Сахару на том основании, что там есть «еда». И это не было бы обманом, ибо еда там действительно есть: ящерицы, змеи, грызуны, верблюжьи колючки. Другое дело, насколько данная еда пригодна для человека. Но это уже другой вопрос, который, как остается надеяться искателям пищи в Сахаре, им никто не задаст, ибо вполне удовлетворится знанием того, что в царстве песка и зноя есть съестные припасы.

Вот так же и с Луной. Разве лунная пыль и камни – это не ресурс? Ресурс, конечно. Ведь их же можно возить на Землю и делать из них разные постройки. Поэтому, формально никакого обмана в том, чтобы лететь на наш естественный спутник за «полезными ископаемыми», нет.

Стартовать с Луны

Это один из самых красивых аргументов в пользу освоения Луны. Действительно, лунная гравитация в шесть раз слабее земной. К тому же, на нашем естественном спутнике нет атмосферы, а значит ракете-носителю, стартующему с лунной поверхности, будет легче это сделать не только из-за стартовой массы значительно меньше той, которая у него была бы на Земле, но и из-за отсутствия тормозящего трения о воздух.

Таким образом, собирать ракеты, спутники и корабли на Луне и запускать их оттуда в космос выглядит вполне логично. Но сторонники этой идеи почему-то умалчивают о том, КАК они собираются доставить на Луну элементы космической техники. А ведь их нужно будет запустить с Земли, а после «прилунить».
Это маршрут с промежуточной остановкой на Луне в сотни, если не в тысячи раз удорожит космические миссии. Не случайно Лу Фридман, один из основателей американского «Планетного общества», сказал, что нет более дорогого способа достичь Марса, чем через Луну.

«Запускать с Луны есть смысл, – отметил в интервью Русской службе “Голоса Америки” профессор Леонид Горшков, в прошлом один из ведущих проектантов РКК “Энергия”, – но лишь в том случае, если на Луне будет развернуто горнодобывающее, металлургическое, машиностроительное производство, будет налажено получение в большом количестве воды и кислорода, не считая, конечно, строительства жилой инфраструктуры для работников. То есть, на Луне должно быть все, что смогло бы обеспечить полный цикл создания ракетно-космической техники с нулевого уровня и до ее старта с лунной поверхности при минимальной доставке комплектующих с Земли».

Другими словами, чтобы с Луны было выгодно запускать корабли и автоматические аппараты Луна должна быть освоена, как Земля. Строительство «Диснейленда» на Марсе в течение ближайших двух десятилетий представляется более легкой задачей.

Цена «двух больших разниц»

Идея строительства на Луне научной базы тоже на первый взгляд кажется весьма привлекательной. «Мы тоже хотим, чтобы Россия заняла свою видимую, ясную и понятную нишу в космических исследованиях, – сказал Зеленый. – И мы ее долго искали, было много дебатов, тоже стояли на распутье. Но за последние несколько лет сейчас более или менее эти задачи выкристаллизовались».

Так что же «выкристаллизовалось»? «Это все-таки снова Луна, но Луна другая, не та Луна, которую исследовали наши предшественники, – подчеркнул академик, – не та Луна, которую исследовали космонавты “Аполлона”. То была Луна на низких и средних широтах. Наша Луна — высокоширотная, вблизи полюсов, и она обладает совсем другими свойствами».

«И мы думаем о доставке лунного грунта, – продолжил Зеленый, – но не сам грунт нас интересует – он более или менее однороден и на высоких широтах, и на низких, – а включения летучих веществ, которые, скорее всего, в течение долгого времени туда доставлялись кометами».

Что ж, вполне убедительно и вполне достойно исследования. Вопрос в другом – насколько разница между Луной «тогда» и Луной «сейчас» оправдывает превращение естественного спутника Земли в стратегическую цель российской космонавтики, основу которой, составляют пилотируемые полеты? Не разумнее было бы продолжить изучение Луны с помощью луноходов класса «Кьюриосити», а основные усилия отрасли сосредоточить на дальнем космосе, за пределами лунной орбиты?

Наберемся на Луне опыта и – на Марс

Это тоже один из самых «весомых» аргументов в пользу Луны. В данном случае лучший способ ответить на него – предоставить слово тем, кто без преувеличения является интеллектуальной и профессиональной элитой российской космической отрасли.

В 2006 году Российская академия космонавтики им. Циолковского издала сборник «Пилотируемая экспедиция на Марс». Среди авторов этой книги были уже упомянутый академик Зеленый, директор Института медико-биологических проблем академик и вице-президент РАН Анатолий Григорьев, главный конструктор РКК «Энергия» Юрий Семенов, руководитель «Центра Келдыша» академик Анатолий Коротеев и другие.
На странице 215 сборника содержится следующий вывод: «На основании оценок производственных циклов изготовления космической техники, проведения экспериментальных работ и испытаний первый полет человека к Марсу может быть проведен через 8-10 лет после принятия решения о начале работ».

Запомним этот промежуток времени: 8-10 лет.

А теперь откроем страницу 244 того же сборника. Читаем: «В случае реализации пилотируемой экспедиции на Марс с использованием Лунной базы, срок реализации первой пилотируемой экспедиции на Марс сдвигается к 2040-2050 годам». Таким образом, «промежуточная остановка» на лунной базе задержала бы прибытие космонавтов на околомарсианскую орбиту, как минимум на четверть века.

Возможно срок 8-10 лет на подготовку и проведение первого пилотируемого полета к Марсу (не на Марс!) является чересчур оптимистичным. Увеличим его до 16-ти лет. Но и в этом случае лунная задержка марсианской экспедиции составит почти два десятилетия.

Зачем же нужна эта база, если только не для того, чтобы оттянуть срок осуществления подлинного амбициозного и инновационного проекта? К тому же российские инженеры и конструкторы, как уже неоднократно упоминалось, считают, что техника для Марса может использоваться на Луне, а вот техника для Луны на Марсе работать не будет.

Об инновационности относительной и абсолютной

Руководители российской космонавтики часто говорят о том, что Россия должна сохранить лидирующие позиции в области исследования и освоения космоса. Очень правильная установка. Только очевидно, что данная цель может быть достигнута не путем увеличения количества запусков бесконечно модернизируемых «доисторических» «Союзов» и не выводом пусть даже на высокоширотную орбиту очередной, девятой по счету (считая «полуроссийскую» МКС) околоземной станции.

Нужно предложить что-то подлинно инновационное. Но есть две «инновационности»: одна относительная, а другая абсолютная. Для России отправлять космонавтов на Луну – это относительно инновационная цель, ибо с одной стороны СССР/Россия никогда ничего подобного не делали, но с другой стороны ее достижение сведется к повторению почти полувекового «Аполлона»: походить по Луне, собрать образцы, отвезти их на Землю. Строить там поселение ради анализа на месте собранных материалов намного дороже, чем доставить их в земную лабораторию, не говоря уж о риске для людей, постоянно подвергающихся повышенной космической радиации на Луне.

Марс для пилотируемой космонавтики цель абсолютно инновационная, ибо никто ее еще не достигал. Именно на марсианском направлении страна сможет подтвердить свои претензии на мировое космическое лидерство.

«Русаллон» – лунные вахты в землянках

Впрочем, кто говорит о постоянном поселении-базе на Луне? Академик Зеленый, например, считает, что космонавты будут работать там вахтовым методом, ибо «у Луны нет ни магнитного поля, ни атмосферы, которые радиацию задерживают, поэтому человек будет комфортно себя чувствовать только в каких-то землянках или схронах». Данная проблема, кстати, на Марсе стоит менее остро, ибо у него все-таки есть магнитное поле, хоть и в сотни раз более слабое, чем на Земле и есть хоть и очень разреженная (менее 1% от земного давления на уровне моря), но все же атмосфера.

Но если «вахтовый метод», то чем деятельность российских космонавтов на Луне будет качественно отличаться от «Аполлона-17», экипаж которого в декабре 1972 года пробыл там трое суток (а мог бы в случае необходимости и больше)? Все эти черты архитектуры предполагаемой российской лунной программы все больше и больше сближают ее с «Аполлоном», фактически превращая ее в «Русаллон» (русский «Аполлон»).

Равным среди лидеров или первым среди середняков?

Впрочем, возможно руководители российской космонавтики пытаются взять курс на Луну с долгосрочным политическим прицелом, отражающим современные тенденции в мировой политике. Россия «расходится» с Западом, в том числе и в области космической деятельности. США, не желающие повторять пройденное на околоземной орбите и на Луне, ориентируются на дальний космос, включая полеты к астероиду и Марсу. К Америке практически со 100-процентной вероятностью присоединятся ее космические союзники, включая Канаду, Европу и Японию.

Россию в эту «дальнекосмическую» компанию не берут. С одной стороны, политический климат не благоприятствует сотрудничеству с РФ в области технологий двойного использования, с другой – Россия не может предложить ничего нового или интересного с научно-технической точки зрения западным космическим державам.

Что остается России? Попытаться перенести на космос свои попытки сплотить вокруг себя в сфере экономики и политики азиатские страны в противовес США. Для этого нужно попробовать стать космическим лидером среди таких стран, как Китай, Индия или Южная Корея, начав осуществлять лунную программу с надеждой, что эти государства, для которых полеты на Луну стали бы серьезным скачком вперед, присоединятся к РФ.

Итак, равным среди лидеров или первым среди середняков? Это один из главных вопрос, на который должны ответить стратеги российской космонавтики, решающие, куда России «лететь» после МКС.

«Золотой костыль» в лунную программу Роскосмоса

Но, пожалуй, самую серьезную «мину» под «инновационный» характер лунных планов России подвела американская компания Golden Spike, что в переводе на русский означает «Золотой костыль». Она объявила о своем намерении начать туристические полеты на Луну в начале следующего десятилетия.

Цена билета не маленькая – 750 млн долларов за человека. В одну «поездку» компания намерена отправлять сразу двух туристов, выручая, таким образом, 1,5 миллиарда долларов за одно посещение Луны.

Впрочем, «Голден Спайк» не пионер на данном направлении. В 2005 году возникла компания «Экскалибр Алмаз», предлагающая полеты вокруг Луны на закупленных у России и неиспользованных станциях типа «Алмаз» и кораблях типа ТКС. В том же 2005 году РКК «Энергия» выступила с предложением организовать коммерческие полеты вокруг Луны, включая посещение МКС. Стоимость двухнедельного тура оценивалась в 100 миллионов долларов за одного человека.

А компания Google учредила в 2007 году X Prize размером 30 миллионов долларов для той неправительственной организации, которая сможет за свой счет доставить на Луну ровер, способный проехать по ее поверхности, как минимум 500 метров и передать на Землю черно-белые снимки, сделанные в ходе своего короткого путешествия.

Таким образом, с научно-технической и финансовой точек зрения пилотируемые полеты на Луну уже вполне «по зубам» частному бизнесу. А если так, то что же есть для государства инновационного в том, чтобы осуществлять миссии, которые в основе своей дублируют (да еще и за счет госбюджета) туристические «поездки» на Луну?

О стремлении на Луну по-русски

Что самое трудное на свете? Есть много ответов на этот вопрос, но среди них будет один, с которым согласятся многие: это объяснять прописные истины. Как доказать человеку, что 2х2=4, если он этого не понимает или не хочет понять?

О научно-технической и политической выхолощенности для России попыток воспроизвести «Аполлон» уже неоднократно писалось и говорилось и при том не только автором этой статьи. Но, кто-то с упорством достойным лучшего применения, пытается переложить руль «корабля» российской космонавтики на «потоптанную» американскими астронавтами Луну с намерением построить там некую базу к середине нынешнего века, вместо того, чтобы направить этот «корабль» на куда менее изведанный, еще ни разу не посещенный людьми, а потому значительно более «окупаемый» в научно-техническом и политическом отношении Марс.

Известный американский астрофизик Карл Саган в свое время сказал, что ни один крупный космический проект не переживет двух президентских сроков, то есть 8-10 лет. Понятно почему: зачем главе государства «подписываться» многомиллиардными затратами и собственным авторитетом под затеей, плоды от реализации которой он не сможет использовать в своих политических интересах? Да и непосредственные исполнители не будут относиться к результатам своей работы с должной ответственностью, если будут знать, что результаты эти носят промежуточный характер, так как финальную «точку» в проекте поставят их преемники.

А может быть все значительно проще и нужно всего лишь вспомнить известный российский анекдот, когда вернувшийся после долгого пребывания за границей человек сошел с поезда, поставил на перрон чемоданы и, приложив руки к груди, сказал: «Здравствуй, Россия!», после чего потянулся вниз, к чемоданам, но тех уже и след простыл. «Узнаю тебя, Родина!», – с горькой улыбкой сказал он.

Вот, что написал в комментариях к опубликованной в «Независимой газете» статье «Роскосмос подготовил программу по освоению Луны» один из читателей под ником “Веньямин Самолин”: «Американцы на глупости денег не тратят. Полетели, доказали что они сильнейшие в космосе и двигаются дальше. А наши хоть и прекрасно понимают что осваивать [Луну] смысла нет, все таки планируют запустить эту программу так как это отличный повод для распила по-русски».

Хочется думать, что лунные устремления Роскосмоса – это все-таки результат недостаточной продуманности научно-технических и политических аспектов «Русаллона», чем то, о чем написал Самолин.

Юрий Караш

Автор

Sample Page

Karash-photoЮрий Караш.  Родился в Ленинграде.  Эксперт по вопросам космической и авиационной политики, а также международных отношений.  В СССР получил степень кандидата исторических наук, а в США – магистра внешней политики и доктора философии.  Автор трех книг, две из которых были опубликованы в СССР/России, а одна – в США.  В 1989 году вошел в число финалистов творческого конкурса, проведенного «Союзом журналистов СССР» в рамках проекта «Космос – детям», на право стать первым советским журналистом, полетевшим в космос.  Профессиональный пилот.  Член-корреспондент Российской академии космонавтики имени Циолковского.  Регулярно выступает в центральных российских и западных СМИ по авиационно-космической и общеполитической тематике.

Наши блоги

Календарь

April 2019
M T W T F S S
« Jan    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930